Сергей Коновалов: «К Подчуфаровой было столько добра, мы шли ей навстречу во всем. Для меня ее интервью – удар в спину»

Старший тренер женской сборной России Сергей Коновалов рассказал о взаимоотношениях с биатлонисткой Ольгой Подчуфаровой.

– На днях вас разгромилаОльга Подчуфарова – и за плохую работу, и за отношение. Вы поговорили с ней в Ханты-Мансийске?

– Не получилось, но я готов высказаться эту тему. Сложился стереотип, что Ольгу загнали в 2016-м тяжелыми тренировками – это не так. Если бы дело было только в неправильной подготовке, мы бы давно выбрались из этой ямы. У Ольги проблемы не столько спортивного характера, сколько в здоровье.

Я проведу небольшой экскурс, но без него никак. Сезон-2015/16 – лучший в карьере Оли. По модельным характеристикам она показывала лучшую скорость – проигрывала до 7 секунд на км. За прошедший олимпийский цикл таких цифр не было ни у кого в команде.

Оля закономерно смотрелась хорошо в начале зимы. Но она декабристка, ее никогда не хватит на весь сезон. Ей нужно делать паузу в середине и точечно подводиться к главным стартам. Но тогда мы, не разобравшись в этом, надеялись, что Оля выдержит и станет лидером.

– Сейчас все упирается в здоровье?

– Да, проблемы обострились. Хотя они возникали и в сезоне-2013/14, когда Оля работала у Королькевича. К сожалению, у нее склонность к полноте – так заложено природой. Эта проблема возникала и раньше, и однажды Оле в жесткой форме сказали: как хочешь, но надо сбросить 4 кг. Она это сделала – по сути, сняла с себя лишнюю винтовку. И сразу побежала, стала выигрывать на Кубке России.

Потом проявилась еще одна сложность: у Оли высокий кортизол – мы его называем «гормон стресса». Из-за чего он может расти? Тут уже вопросы к врачам, с моей стороны не совсем корректно погружаться в эту тему.

В прошлом году Оля приступила к лечению в Австрии. В межсезонье мы встретились с ее личным тренером Лелиным. Он попросил время, хотя бы май-июнь, чтобы привести Олю в порядок. Мы все согласовали с руководством, пошли навстречу.

Май-июнь Оля долечивалась с австрийским врачом, проводила срезы – с июля присоединилась к команде. На первом собрании обсуждали ее подготовку, она нам донесла все рекомендации австрийца.

Мы опять пошли навстречу во всем: полную предсезонку, включая снежные сборы в Тюмени и Бейтостолене, Оля получала то, что просила.

– Она сказала, что после своей подготовки подключилась к команде и за один сбор «пришла в некондицию».

– Она так считает, в этом и парадокс. Хотя повторюсь, мы шли навстречу во всем. Один пример. После Эстерсунда она мне говорит: «Я понимаю, что не заслуживаю быть в команде, но дайте еще шанс, я побегу в Хохфильцене, отдам всю себя в спринте; и если не получится, я уйду».

Мы дали Оле пробежать – кстати, в ущерб Вике Сливко. И Оля, не справившись, ушла. Сколько было добра к ней, сколько было эпизодов, когда мы шли навстречу в любых мелочах… На выходе получаем: ее якобы угробили и контакта с тренерами у нее нет. Для меня это удар в спину, по-другому не назову, – сказал Коновалов.

«Спортсмены у нас святые, а мы – черти, которые все испоганили». Тренер в русском биатлоне – это казнь