Льюис Хэмилтон: «Сейчас у меня появилась возможность быть самим собой»

Пилот «Мерседеса» Льюис Хэмилтон рассказал о том, каким является человеком, чего хочет добиться и к чему стремится. Также Хэмилтон отметил, что в бытность пилотом «Макларена» ему приходилось сильно ограничивать себя в высказываниях, так как то, что он должен был говорить, решала за него команда.

«Я не знаю, какие вещи являются ключевыми на пути к величию. Когда я думаю о самом понятии величия, то на ум сразу приходит имя Айртона Сенны. Он был великим. Истории, которые ты слышишь о нем, когда входишь в комнату, аура, которую он создавал, то, как его воспринимают люди, то, как он пилотировал, то, как он вдохновлял людей и целую нацию. В этом и заключается величие, и этого мечтает добиться каждый гонщик. Но Айртон жил совсем в другую эру, и я не Айртон Сенна – я вообще не похож ни на одного другого пилота. Я другой, я индивидуален, и все еще надеюсь, что смогу стать великим гонщиком.

На самом деле я не обращаю особого внимания на то, что делают другие гонщики. У них свой характер. Я смотрю на себя и думаю, что если бы у меня был правильный болид, то я смог бы выступить точно так же, или даже лучше, чем другие гонщики, так что я не думаю, что мне нужно что-то менять. Я не стремлюсь быть похожим на других пилотов – я стремлюсь быть уникальным.

Я чувствую, что сейчас у меня появилось больше возможностей для самовыражения, возможностей просто быть самим собой. Я доволен тем, кем являюсь. Например, мой отец не одобряет мои татуировки. Однако сейчас мне не нужно чье-либо одобрение, кто бы это ни был – журналисты, команда или моя мама – я тот, кто я есть, и если кто-то не хочет это принимать, то это его проблемы. Это очень важный момент в жизни любого человека. Ты должен просто принять то, кем являешься и гордиться этим, и именно это я и пытаюсь сделать.

Я ушел из команды, где было слишком много контроля, я работал в действительно контролируемой среде, где на самом деле контролируют твои действия, контролируют то, что ты говоришь. Для пилота это имеет огромное значение. Наиболее ярко это проявилось, на мой взгляд, в конце прошлого сезона, когда уже стало ясно, что я перехожу в другую команду. Я расслабился и в результате смог показать несколько великолепных выступлений в гонках.

Я по характеру максималист, поэтому кто-то меня любит, а кто-то ненавидит. Думаю, что это началось с самого моего попадания в «Формулу-1», когда я не всегда понимал, что на самом деле говорю. Я говорил разные вещи, имея в виду одно, но люди понимали это совсем иначе, и не прощали мне моих слов. Например, когда я приезжаю в Испанию, то сталкиваюсь с ненавистью многих людей – причиной этому служат слова, сказанные мною в то время, когда мы выступали в одной команде с Фернандо Алонсо, или же слова, сказанные в то же время самим Фернандо – люди не забывают такие слова, и получается, что вас заклеймили.

Все, что ты можешь сделать – это постараться постепенно смягчить ситуацию. Я не нравлюсь очень многим людям – они имеют право на собственное мнение. Все, что я могу гарантировать – это то, что эти люди при личной встрече со мной изменят свое мнение, когда увидят мою другую сторону. Надеюсь, что в течение ближайших пары лет, выступая в новой великолепной команде, люди получат возможность увидеть меня в другом свете.

Я связался с Берни Экклстоуном по электронной почте, чтобы решить вопрос с пропусками в паддок – я сказал, что у нас появился новый член семьи, и, если честно, я сильно нервничал, так как боялся, что Берни откажет в пропуске для моей собаки. Но он сказал, что все отлично, и чтобы я прислал ему фотографию Роско. Так что я послал ему фотографию Роско с наушниками на голове – именно в таком виде Роско будет изображен на пропуске в паддок. Я считаю эту собаку самой крутой в мире», – цитирует Хэмилтона Independent.