Реклама 18+
Реклама

Уэйн Гретцки - о Русской пятерке Детройта, КХЛ, Тихонове и Руа

 

 

В «Детройте» в сезоне 1995/96  Боумэн немного нарушил свое собственное правило. Он позаимствовал кое-что у российского хоккея и создал звено из пяти человек. Российская пятерка: Ларионов, Федоров, Козлов, Константинов и Фетисов. Они не играли в хоккей в североамериканском стиле. И это помогало «Детройту», потому что другие команды никогда не видели такой системы. Скотти задействовал их как группу примерно в половине случаев, а в остальное время выставлял их по отдельности вместе с другими хоккеистами. Он не хотел, чтобы другие команды раскусили, что они делают. Выставляя их на лед в разных сочетаниях, Скотти хотел, чтобы против них было труднее защищаться. Конечно, звенья из пяти человек означают слишком большое количество защитников, и подобная схема на самом деле не работает в команде НХЛ. Можно, конечно, задействовать шестерых защитников, но ни одна команда НХЛ этого не делает. Но все же несколько раз за матч «Ред Уингз» могли отправить на лед звено, состоящее из бывших игроков сборной СССР, и их соперники понятия не имели, что делать. «Уингз» установили рекорд — шестьдесят две победы в матчах регулярного сезона, побив рекорд «Монреаля» 1976 года (шестьдесят побед). 

 

 

Игорь Ларионов был потрясающим плеймейкером, потому что прекрасно видел лед. Игорь был сравнительно небольшим игроком. Он весил около 77 кг, но он был сильным и очень ловко катался на коньках. Он мог быстро и резко разворачиваться. Он использовал творческий подход, был настоящим художником на льду. Ларионов считал, что, если у вас шайба, вы не должны избавляться от нее, а потом гоняться за ней. Он также был искусен и в оборонительной игре. Это была самая недооцененная часть его игры. И как и большинство русских, он являлся очень самоотверженным игроком. Он не слишком часто бросал сам. Он предпочел бы вывести на ударную позицию товарищей. И он удачно проявлял свои лучшие качества в трудную минуту. 

 

 

Я всегда много думал и о Сергее Федорове. Меня просто изумляла его способность играть на таком высоком уровне. В одном сезоне у «Детройта» из-за множества травм возникли проблемы с составом, и Сергея поставили в оборону. Лишь немногие способны переключиться на оборону подобным образом. Большинство из нас не могли это сделать, в том числе Марио Лемье, Яромир Ягр и я сам. Но целых шесть недель Федоров играл там, как настоящая звезда. Он очень мощно катался спиной вперед. В 1994 году он стал первым европейцем, получившим приз Харта. 

 

 

Вячеслав Козлов был не таким большим, как Федоров или Фетисов, но вам не нужно быть огромным, чтобы играть в хоккей. Козлов был бомбардиром. У него была отличная координация рук и глаз, и выполнял броски он лучше, чем большинство обычных игроков. В 1991 году в России, когда Козлов ехал на тренировку, в его машину врезался автобус. У Козлова был поврежден мозг, но он чудесным образом восстановился. Козлов в итоге играл до сорока трех лет. В НХЛ он сыграл 1182 матча и набрал 853 очка. 

 

 

Владимира Константинова выбрали на драфте в одиннадцатом раунде. Он был очень жестким парнем, одним из самых физически сильных российских игроков всех времен. Любой, кто считает, что россияне мягки, должен был больше внимания обращать на Влада. Константинов никогда не забивал много, но он, вероятно, был одним из лучших защитников оборонительного плана. Его товарищи по команде передавали ему шайбу, и он мощно пробрасывал ее вперед, создавая множество голевых моментов. Он любил тесно сближаться с соперниками и играл в очень жесткую игру. 

 

 

Вячеслав Фетисов считался лучшим защитником, который когда-либо играл в российской системе. Я имею в виду, что никто не может сравниться с Бобби Орром, но Фетисову нравилось вести шайбу, и в молодости он просто невероятно перемещался по льду. Когда ему было двадцать, он примерно в 1978 г. был одним из лучших в мире. «Детройт» получил Фетисова, когда ему было тридцать семь. Он уже не так хорошо катался на коньках, как в молодости, но все еще мог хорошо перемещаться в трудную минуту, а если он видел свободное место, то моментально устремлялся туда. 

В последнее время разгорелся небольшой скандал в связи с тем, что Фетисов, входящий в Совет директоров Континентальной хоккейной лиги (КХЛ) в России, говорит, что самые талантливые игроки должны оставаться в родной стране, пока им не исполнится двадцать девять лет. Меня это не удивляет, и я скажу вам почему. Я очень хорошо знаю Фетисова, и есть несколько вещей, которые он любит в жизни, и одной из них была игра в НХЛ. Другой момент, связанный со Славой, заключается в том, что он очень гордый русский. У него были возможности покинуть свою страну незаконно, но он этого не сделал — он хотел, чтобы все было сделано правильно. Он хотел играть в НХЛ, и до сих пор он говорит: «Я — русский и Россия — мой дом». 

Теперь, когда он входит в КХЛ, сильнейшую профессиональную лигу в Европе и Азии, он хочет заниматься развитием детей, которые будут играть в лиге и расширять ее. Фетисов хочет, чтобы хоккей в России стал таким же, как в Северной Америке. Не думаю, что это лицемерие. Мне кажется, что он пытается сказать им следующее: «Я хочу, чтобы вы играли в НХЛ, но я также хочу, чтобы вы сначала прославили нашу страну и помогли выстроить нашу лигу». 

И в некотором смысле я с ним согласен. Россия теряет так много хороших молодых игроков, что хоккей там сейчас развивается хуже, чем раньше. И на развитие игроков требуется много денег. То есть получается, что на развитие этих детей тратится масса ресурсов — и только для того, чтобы они покинули страну, как только будут готовы. И что еще важнее, он хочет, чтобы эти молодые игроки гордились системой, которая их подготовила. Было время, когда никто не мог сравниться с русскими. Он хочет вернуть подобную гордость обратно в систему. 

Получится ли это у Фетисова? Трудно сказать, но могу дать его действиям самую высокую оценку, потому что знаю, что он говорит от всего сердца и хочет, чтобы эти дети остались играть в родной стране по правильным причинам. Я в этом не сомневаюсь. 

Конечно, в «Детройте» также были Стиви Айзерман и Крис Дрейпер. Они были очень сильными в средней зоне. И у них были такие большие, сильные форварды: Даррен Маккарти, Марти Лапойнт и, конечно же, Брендан Шэнахан. Для хорошей, искусной команды они также были очень жесткими. После того как Боб Проберт ушел, они не стали использовать другого силового игрока, а Проберт был на- много больше, чем просто силовой игрок, поскольку умел и играть, и забивать. «Детройт» опередил свое время, строя команду на основе игроков, которые обладают мастерством и могут постоять за себя. 

 

Спросите любого, кто играл в «Детройте» в сезоне 1996/97 и 1997/98 гг., когда команда выиграла Кубок, выиграли ли именно русские эти два Кубка для «Детройта», и он ответит: «Кубок выиграли «Ред Уингз».

 

 

Это одна из тех вещей, которая характерна для каждой хорошей команды — у каждого своя роль. Победителями их делало то, как они объединялись и действовали вместе. Они словно являлись Организацией Объединенных Наций хоккея. У них были Томас Сандстрём, Томас Хольмстрём и Ан- дерс Эрикссон из Швеции, а также Матьё Дандено и Мартин Лапойнт, франкоговорящие канадцы. Они все очень гордились своими культурами — культурами, к которым команда проявила настоящий интерес. В те годы некоторые парни, такие, как Стиви и Майк Вернон, приглашали всех на обед во время поездок, и никто не мог отказаться. А во время поездок в Лос-Анджелес россияне вели команду в отличный русский ресторан. Все игроки ели вместе, пили вместе и отдыхали вместе. Они действительно хорошо узнавали друг друга. 

 

 

Они также когда-то играли в пейнтбол — европейцы и франкоязычные ребята против англоязычных североамериканцев, и это было просто здорово. Подобные вещи помогали объединить игроков. На ужине после того, как они выиграли свой первый Кубок, Стив Айзерман сказал в своем выступлении, что одна из причин, по которым они выиграли, заключается в том, как они всегда помогают друг другу. 

Такие вещи происходят не случайно. Для этого необходимо лидерство, которое обеспечивает такой парень, как Стив. Но у тех составов «Монреаля» и «Детройта» был один и тот же тренер: Скотти Боумэн. 

 

Тренерская работа — уникальная часть хоккея. Она отличается от работы тренеров в бейсболе или футболе тем, что, когда хоккейные команды сталкиваются с трудностями или спадом в сезоне, игроки в гораздо большей степени начинают ставить под сомнение действия тренера, чем в других видах спорта. Знает ли он, что делает? Не слишком ли усердно он нас тренирует? Используем ли мы правильные системы? 

Когда возникают проблемы, все профессиональные спортсмены в команде начинают искать себе оправдание: «Эй, это не моя вина». Но такой тренер, как Скотти Боумэн, добьется, чтобы игроки не перекладывали ответственность на других. А поскольку Скотти не терпел отговорок и оправданий, он следил за тем, чтобы для них было как можно меньше поводов. 

 

 

Его команды останавливались в хороших гостиницах, и график поездок был по возможности максимально удобным. Он добивался от игроков понимания, что каждое принимаемое ими решение должно идти на благо команды. Игроки сами по себе были важны, они могли выигрывать трофеи, но главная задача каждого игрока состояла в том, чтобы они побеждали как команда. Когда у вас есть такой парень, как Боумэн, команда остается сильной, потому что игроки не бунтуют и не подвергают сомнению действия тренера. Корабль никогда не остается без руля. 

Я не всегда соглашался с каждым тренером, под руководством которого играл, но я с уважением относился к тому, чего он пытался добиться. Я понимал, что, если я буду следовать в том направлении, в котором он ведет команду, это поможет и всем остальным следовать ему. Иногда я мог выразить тренеру несогласие, поговорить с ним об этом, но в итоге я принимал его точку зрения. Для меня как игрока главным было одно: подготовиться к игре. Каждый вечер я должен был делать все, что в моих силах. 

 

 

Когда я в августе 2005 года начал тренировать «Финикс Койотс», то понял, что это совсем не то же самое, что быть игроком. Тренеры должны настроить двадцать парней на одну волну и добиться того, чтобы они были готовы к игре. Мне это нравилось, по-настоящему нравилось. Я знал, что в финансовом отношении мы не можем позволить себе игроков такого уровня, как в других командах, и что мы будем молодой командой. Побеждать будет нелегко. 

Сначала я говорил своим игрокам: «В игре вы должны больше полагаться на свои инстинкты». Я предполагал, что все они понимают хоккей так же хорошо, как я, но должен был учитывать, сколько лет я изучал игру. Не потребовалось много времени, чтобы понять, что инстинкты, как и все остальное, нужно развивать и тренировать. Поэтому я стал уделять больше внимания деталям. Я, например, говорил: «Не отступай за верхнюю часть кругов во время отбора шайбы в зоне соперника», в то время как раньше я мог выразиться менее подробно и сказать что-то вроде: «Когда ты будешь прессинговать того парня, оттесняй его в ту или другую сторону». Игровое задание большинству игроков необходимо формулировать исчерпывающе. 

Послушайте, мы хоккеисты и профессиональные спортсмены. У всех нас есть эго. Самая большая проблема для меня заключалась в том, что большинство парней думало, что они должны играть и в большинстве, и в меньшинстве, и в целом проводить на льду по двадцать две минуты за матч. Само по себе это вообще хорошо, потому что вам, как профессиональному спортсмену, нужно верить в себя. 

Я осознал, что не просто руковожу игроками во время матчей. Я также управлял жизнью людей. С некоторыми ребятами нужно быть помягче, их нужно хвалить, в то время как других необходимо вызывать к себе в кабинет и быть с ними построже. 

 

 

Я очень хорошо знал сына Виктора Тихонова — Василия. Я тренировал сына Василия, которого тоже звали Виктор, в «Койотс». Вы бы и не подумали, что молодой Виктор был из России или что его дед был одним из самых грозных тренеров в истории хоккея. Виктор — общительный, приятный и веселый молодой человек, похожий на типичного североамериканца. Он вырос в Сан-Хосе, где его отец был помощником тренера «Шаркс». Василий был очень умным хоккеистом и сильно переживал за сына. Когда Виктор был у меня в «Финиксе», Василий приходил в раздевалку и говорил со мной, и это было совершенно нормально. Мне также звонили и мамы. Я это понимаю. Я — отец. Родители любят узнавать о том, как у их детей идут дела, у самого тренера: «Хорошо, что может сделать мой сын? Что он может сделать, чтобы играть лучше? Как у него дела?» 

И у нас была такая молодая команда. Адам Костис (игравший за «Ист Брайтон Экадеми Вольверинз» в штате Мэн и сын Питера Костиса, известного тренера по гольфу и моего друга) был неплохим вратарем. Как-то раз я увидел Питера на матче и сказал ему: «Я собираюсь дать Кертису Джозефу выходной. Почему бы тебе не привести Адама — он может постоять на воротах на тренировке». На следующий день, когда паренек вышел на лед, я свистнул в свисток и сказал: 

— Иди на те ворота.

Адам ответил:

— Ну, мне надо размяться.

— Размяться? Тебе — семнадцать! Иди на ворота! — 

Я приверженец старой школы.

Позже мы отрабатывали прорывы с выходом один на один, и один из ребят пробил очень мощно, попав Адаму в верхнюю часть грудной клетки. Я свистнул и сказал: 

— Так, ребята, послушайте. Этому пареньку семнадцать лет — играйте с ним помягче. Просто помягче. 

Эдди Жовановски посмотрел на меня и сказал: Ну, Гретц, парню, который так мощно бросил, восемнадцать. 

Глен Саттер был убежден, что семьи должны быть рядом. У него было не слишком много правил, но одно из них заключалось в следующем: никто не должен был приходить на рождественскую вечеринку команды один. Он не хотел, чтобы восемь парней сидели за столом, а потом ушли еще до окончания ужина. Половина парней приводили с собой матерей. Я взял с собой маму, и так же поступил Кевин Лоу. 

А стал бы Глен Саттер разговаривать со всеми этими родителями, интересующимися, как идут дела у их детей? Думаю, что нет, но хоккей сильно изменился с 1980-х гг., и Глену действительно нравилось, когда семьи хоккеистов были рядом. Мы были в Торонто, садились в автобус команды у «Мэйпл Лиф Гарденс» вместе с мистером и миссис Коффи и моей мамой. Просто в хоккейном мире в то время так не делали. Если мы были на плей-офф в Калгари, то, когда я выходил на утреннюю тренировку, там стоял мой отец. Глен брал его вместе с командой, поскольку всегда думал, что я играю лучше, когда мой отец присутствует на матче. 

Глен обращался ко всем отцам (включая Джека Коффи, Билла Максорли и Дуга Мессье) с просьбой принимать большее участие в жизни игроков. Сейчас уже, конечно, команды организуют поездки для отцов и поездки для матерей, но в 1980-х гг., если нам приходилось туго в серии плей-офф, он иногда разрешал нашим семьям садиться в самолет. Он хорошо относился к подобным вещам и в этом отношении намного опередил свое время. Работая тренером, я использовал этот опыт. Если игрок подходил ко мне и говорил: «Моя жена собирается в Ванкувер, может она полететь с нами?», я соглашался и даже поощрял подобные просьбы. Пускать в самолет только команду — совсем устаревший подход. Я всегда думал, что, если игроки счастливы, они играют лучше. 

Управлять игроками на скамейке запасных так же сложно. Я как тренер провел всего несколько матчей, и во время очередной игры ко мне подошел рефери, глядя на список игроков. Казалось, он ничего не хотел говорить, и я не знал, что произойдет дальше. Наконец он выпалил: «Гм, тут вот игрока не хватает». Речь шла об одном из наших молодых ребят, Фредди Шёстрёме. Мы производили перестановки в составе, и я забыл включить его имя в заявку. Фредди пришлось покинуть скамейку. 

Такие тренеры, как Глен Саттер, Скотти Боумэн, Джоэль Кенневилль и Дэррил Саттер, побеждают так часто, потому что умеют грамотно работать с составом команды. Они выпускают на лед в нужный момент необходимых игроков. Чаще всего это ваши лучшие игроки, но когда они действуют хуже, чем могут, умеющий работать с составом тренер выпустит других ребят и добьется от них максимальной отдачи. Если команда играет вяло, он может дать ей встряску. Он может выпустить на лед более настойчивых, но менее талантливых игроков, если требуется именно это, и он знает, у кого больше шансов выиграть вбрасывание. 

 

 

Выигрывают или проигрывают матч ребята на льду, с этим ничего не поделаешь. Но определяя, кто будет на льду, и руководя их действиями, тренер может оказать огромное влияние на исход игры. В финале 1976 года «Канадиенс» играли против Филадельфии, действующих чемпионов, которые только что два раза подряд выиграли Кубок. Бобби Кларк, Билл Барбер и Реджи Лич являлись лучшим звеном «Флайерз» и играли вместе весь регулярный сезон. Когда они находились на льду в равных с соперником составах, команда пропустила за весь год всего двадцать восемь голов. Бобби Кларк возглавлял лигу по показателю плюс/минус (у него он составлял восемьдесят три), Барбер занимал второе место (у него показатель был семьдесят четыре), а Лич (и Стив Шатт из «Монреаля») находился на третьем месте с показателем семьдесят три. В то время в НХЛ с ними не могло сравниться ни одно звено. Звено «Филли» могло без труда расправиться с любым другим звеном. 

 

 

Чтобы нейтрализовать звено «Филли», Боумэн решил задействовать четыре звена. Он начал со своего сдерживающего звена: Дуга Джарвиса, Боба Гейни и Джима Роберта. Но он не хотел просто уходить в оборону. Он хотел сделать так, чтобы это большое звено «Филли» начало беспокоиться. Поэтому он использовал свое атакующее звено (Питера Махов- лича, Лафлёра и Шатта), а затем добавил еще одно звено, ко- торое могло выполнять обе задачи: Ивона Ламбера или Рика Чартро в качестве специалиста по жесткому отбору шайбы, Ивана Курнуайе в качестве наступательной угрозы и Жака Лемера, великолепного специалиста по отбору шайбы в зоне соперника и плеймейкера. Его четвертое звено было молодым и агрессивным — Дуг Рисебро, Марио Трамбле и Мюррей Уилсон или Ивон Ламбер. И этот подход сработал. 

В течение следующих двух лет «Канадиенс» сталкивались с «Бостон Брюинз», и в этих финалах 1977 и 1978 годов были сыграны одни из самых жестких игр в истории. С 1946 по 1987 год «Монреаль» выиграл у «Бостона» восемнадцать серий плей-офф подряд. Между ними происходило ожесточенное соперничество, и они играли друг с другом больше, чем любые другие две команды. 

 

 

В 1970 году Скотти, тренируя «Сент-Луис Блюз», проиграл «Брюинз» в финале Кубка Стэнли. В то время «Блюз» и «Брюинз» не были командами, равными по классу. В «Бостоне» играли Орр, Эспозито, Буцик, Маккензи, Ходж и Стэнфилд — шесть парней с более чем двадцатью голами за сезон. У «Сент-Луиса», как у добавленной команды, не было возможности играть в какую-либо наступательную игру против таких парней. Поэтому они стали играть с упором на плотный отбор шайбы и задействовали неслыханную стратегию выключения из игры Бобби Орра, несмотря на то что он был на синей линии. Они проиграли, но проигрыш Бобби Орру не делает вас плохим тренером или плохой командой. 

 

 

Однако к 1977 году у «Биг Бэд Брюинз» больше не было Бобби Орра. (Эпоха Бобби Орра подошла к концу, когда номер «4» отправился в «Чикаго» как свободный агент. Но из- за боли в коленях, состояние которых ухудшалось, он за три сезона сыграл только двадцать шесть матчей.) Но в «Бостоне» был Брэд Парк, один из самых лучших защитников. Он мог вести шайбу, мог делать передачи, и играть против него было совсем не просто. (После напряженнейшей серии про- тив «Брюинз» такая звезда, как Ги Лефлер, окажется сильно потрепанной.) «Бостон» полагался на жесткость своих игроков. Состав, подобранный тренером Доном Черри, получил прозвище «Работяги», в него входили такие парни, как Терри О’Рейли, Джон Уэнсинк и Стэн Джонатан. Могавк Джонатан был ростом всего 1 метр 73 см, но, несомненно, был одним из самых жестких игроков. Он мог наносить удары как слева, так и справа. По сей день, почти сорок лет спустя, Дон все еще показывает клипы с его драками в программе «Уголок тренера». 

В «Монреале» никогда не было много парней, стремящихся к дракам, но Скотти часто хвалил другие команды, чтобы побудить своих игроков посоревноваться с ними. Он рассказывал о том, насколько агрессивны «Брюинз», как они бросаются на соперника и отбирают у него шайбу. Или, например, говорил своим игрокам, что им нужно отбирать шайбу так, как это делает «Филадельфия». Ларри Робинсон говорил, что, когда Боумэн хвалил другие команды, это задевало его игроков и заставляло их прикладывать больше усилий. Но в отличие от тех матчей, которые «Монреаль» играл с «Филадельфией» в 1976 году, когда «Монреаль» противостоял «Бостону» в 1977 и 1978 годах, Скотти подбирал своих игроков для игры с «Брюинз» по отдельности. Дуг Джарвис и Боб Гейни использовались в оборонительных ролях. Они играли против Жана Рателя, который был очень недооцененным нападающим, способным хорошо проявлять себя в решающую минуту. Жак Лемер играл центральным нападающим вместе со Стивом Шаттом и Лефлёром, и они стали по-настоящему сильным, доминирующим звеном, могущим действовать как в обороне, так и в атаке. «Монреаль» имел ощутимое преимущество в защите благодаря трем звездам (Савару, Робинсону и Лапойнту). Единственной командой оборонительного плана, которая, возможно, была лучше, являлась первая сборная Канады, участвовавшая в Кубке Канады 1976 года, в которую входили ребята из «Монреаля», а также Дени Потвен из «Нью-Йорк Айлендерз», Джим Уотсон из «Филадельфии» и Бобби Орр. Представьте всех их в одной команде. Последняя кубковая финальная серия второй династии «Канадиенс», финал 1979 года, была сыграна против «Нью- Йорк Рейнджерс», команды, которая стала настоящим чудом. «Рейнджерс» в четвертьфинале победили «Флайерз», что стало большой неожиданностью и вызвало определенный скандал. Затем они победили «Айлендерз», которые закончили первыми в общем зачете в полуфинале. «Рейнджерс» заняли пятое место в общем зачете. Но у них был Фред Шеро, великий тренер. 

 

 

«Рейнджерс» заключили контракт с Шеро (который как тренер выиграл Кубки в «Филли» в 1974 и 1975 годах и довел эту команду до финала 1976 года, в котором она сыграла с «Канадиенс») в начале сезона 1978/79 гг. Но так как у Шеро оставался еще год контракта с «Флайерз», «Рейнджерс» беспокоились по поводу возможных обвинений и передали «Флайерз» свое право выбора на драфте в первом раунде. 

 

(Выбран был Кенни Линсман, парень, который впослед- ствии играл с нами в «Ойлерз» и стал одним из моих лучших друзей. Кенни был провокатором из провокаторов в НХЛ. Он действительно мог вывести из себя кого угодно своими уда- рами и разговорами в течение всего вечера. Зачем команды используют провокаторов? Потому что они помогают им по- беждать. Хоккеисты ненавидят провокаторов так сильно, что начинают плохо играть и нарываются на дурацкие штрафы. По-настоящему великие провокаторы даже умеют забивать — ничто не сводит игроков с ума больше, чем ситуация, когда парень, который действовал им на нервы весь вечер, забивает решающий гол. А Кенни набрал более 800 очков за карьеру.)

«Рейнджерс», вероятно, оказались под действием проклятья. (Они выиграли Кубок в сезоне 1939/40 г., и вскоре после этого был выплачен кредит, взятый на приобретение «Мэдисон Сквер Гарден». Чтобы отметить этот двойной успех, президент «Рейнджерс» генерал Джон Рид Килпатрик сжег документы, касающиеся кредита, в чаше Кубка, и с тех пор команда его больше не выигрывала.) Таким образом, в 1979 году перед «Рейнджерс» стояла важная задача. У них также была хорошая команда. Они заключили контракты с партнерами Бобби Халла по звену в ВХА Ульфом Нильссоном и Андерсом Хедбергом, и у них был Фил Эспозито, а также несколько молодых ребят: Рон Грешнер, Дэйв и Дон Малони, Дон Мердок, Рон Дюгей и Майк Макьюэн. В общем, у них были три забивных звена и мобильная защита. А ключевым их игроком был вратарь Джон Дэвидсон (сейчас он — президент по хоккейным операциям в «Коламбус Блю Джэкетс»). Джон, который был большим парнем и закрывал немалую часть ворот, потрясающе проводил сезон плей-офф. Он творил чудеса один матч за другим, несмотря на то что повредил колено в полуфинале против «Айлендерз». 

 

 

«Рейнджерс» выиграли первый матч в финале в Монреале. На второй матч Скотти Боумэн был готов выпустить запасного вратаря «Банни» Ларока, но на разминке Дуг Рисебро попал Лароку шайбой прямо между глаз, поэтому Скотти выпустил вместо него Кена Драйдена. «Канадиенс» выиграли следующие четыре матча. 

 

 

То, кто стал тогда обладателем приза Конна Смайта, показывает, насколько важен каждый игрок. Самый ценный игрок серии плей-офф не являлся забивным форвардом, вратарем-звездой или защитником, проводящим на льду по тридцать минут за матч. Им стал Боб Гейни, невероятно усердный нападающий оборонительного плана. Когда его имя было объявлено, товарищи по команде подняли его на плечи и понесли его по льду. Было бы трудно представить более убедительное подтверждение его значимости для команды. 

В начале сезона 1995/96 г. Серж Савар, который на тот момент уже двенадцать лет был генеральным менеджером «Канадиенс», был убежден, что у них есть команда, способная выиграть Кубок. 

Серж был великим защитником для «Канадиенс». (Бобби Кларк сказал, что он был самым жестким из всех, против кого он когда-либо играл.) Серж был крупнее, чем многие игроки его времени, и у него были очень длинные руки. Он не был исключительно специалистом по силовым приемам, но обойти его было невозможно. Он всегда действовал ак- тивно, прекрасно владел клюшкой и все время преграждал ею путь сопернику. Иногда он казался неуклюжим, но он таким не был. Фактически, когда говорят о «спинораме» Савара, часто предполагают, что ее изобрел Денис Савар (и не без оснований — Денис смог бы управиться с шайбой и в телефонной будке). Но диктор «Хабс» Дэнни Галливан придумал фразу «спинорама Савара» для описания того, что делал Серж, а не Денис. Серж узнал о приеме, наблю- дая за Дугом Харви, и взял его прием на вооружение. Я видел, как он применил его во время суперсерии, и это до сих пор считается классикой. Дрю Даути использовал его на синей линии в матче против России на Олимпийских играх 2010 года. 

Но в то время Серж не слишком часто играл в нападении, потому что он и Ларри Робинсон были тандемом. Оба огромные парни. Ларри был отличным защитником, способным играть в нападении — он вел шайбу вперед, — а Серж больше играл в обороне. За пятнадцать лет игры за «Хабс» Серж выиграл восемь Кубков. Он закончил выступать за «Хабс» в 1981 году, а потом сыграл еще два сезона за «Вин- нипег Джетс», а затем вернулся в «Канадиенс» в 1983 году в качестве генерального менеджера. Команда, которой он руководил, выиграла Кубок в 1986 и 1993 годах. За десять дней до начала сезона 1995/96 г. (в конце трени- ровочного сбора) Серж сказал президенту «Канадиенс» Ро- нальду Кори, что, по его мнению, для создания команды-победителя ему не хватает одного игрока, и Кори согласился. Но «Канадиенс» проиграли первые четыре матча, и Серж хотел внести коррективы. Поэтому он вызвал Пьера Лакруа (бывшего агента вратаря «Монреаля» Патрика Руа и нынешнего генерального менеджера «Колорадо Эвеланш») для об- суждения возможных обменов. 

Лакруа хотел получить Руа, Савар — Оуэна Нолана. Савар сказал, что ему нужен вратарь, и всплыло имя Стефана Фисе. Получалось, что обмен возможен. Они условились продолжить разговор позже. И затем Сержа внезапно уволили. 

После того как Кори сообщил плохую новость, Серж вернулся в свой кабинет забрать вещи. Зазвонил телефон, его личная линия. Это был Пьер Лакруа. Серж сказал: «Ну, Пьер, меня только что уволили, поэтому, думаю, тебе придется разговаривать с кем-то другим». 

Режан Уль стал генеральным менеджером, а Марио Трам- бле сменил Жака Демерса на посту тренера. Не секрет, что Марио и Патрик Руа плохо ладили. Годами ходили слухи, что Патрика хотят продать. В 1993 году на рекламных щитах по всему городу появился лозунг «Продайте Патрика». Был даже опрос в газете, показывающий, что 57 процентов людей хо- тят его продать. Это сильно беспокоило Патрика. Он не хотел, чтобы его продали, но через два года, будучи в команде, кото- рую тренирует Марио Трамбле, он стал считать иначе. 

Майк Вернон, который в то время играл за «Детройт», услышал об этом от самого Патрика. Утром 2 декабря 1995 года «Уингз» были в Монреале, готовясь к вечернему матчу. Майк подошел к маленькой закусочной напротив ста- рого «Форума». Туда ходили все игроки. Зайдя туда, нужно было спуститься по пяти или шести ступенькам. В зале — стойка и несколько столов. Патрик находился у стойки. Они с Майком раньше никогда не разговаривали, но, когда Па- трик увидел его, он сказал: «Майки, иди сюда. Садись». 

Майк сел, и Патрик решил пооткровенничать. Он сказал, что собирается бросить хоккей. Из-за негативного отношения со стороны тренера, болельщиков и средств массовой информации ему было очень тяжело играть в «Монреале». 

Но Патрик являлся самым востребованным вратарем в лиге. Майк отметил, что Патрик слишком хорошо играет, чтобы бросать хоккей. Он сказал: «Ты — лучший вратарь в лиге, и мы не можем потерять такого парня, как ты». Майк сказал, что ему очень нравится играть в «Детройте» после давления, которое он испытывал, играя в своем родном Калгари. Затем добавил: «Ты слишком ценен, чтобы просто бросить хоккей. Тебе просто нужно, чтобы тебя продали или обменяли в другой клуб, и тебе станет гораздо веселее и интереснее». 

В тот вечер на арене «Форум» «Детройт» обыграл «Канадиенс» со счетом 11–1. Когда были забиты первые девять голов, Трамбле по-прежнему не менял Руа на другого вратаря до тех пор, пока болельщики не начали свистеть каждый раз, когда Руа просто касался шайбы. Майк наблюдал, как Патрик наконец по- кинул лед. Сначала он собирался сесть, но затем встал, подошел к Кори и сказал, что закончил выступать за «Канадиенс». 

Майк принял душ и оделся в рекордном темпе, затем ушел. Он беспокоился, что Патрик может что-то сказать об их разговоре, и он меньше всего хотел говорить со СМИ о том, что, возможно, творилось в голове у Патрика. (Только спустя годы Майк рассказал о разговоре с Патриком в интервью, которое он дал Келли Хруди в радиопрограмме «Хоккейный вечер в Канаде»). 

Серж Савар наблюдал за этой игрой, и вся эта ситуация была тяжелой для него. Он считал, что Марио Трамбле совершил серьезную ошибку. Для Сержа Патрик был игроком, который с огромным упорством работал ради команды и вы- играл для нее так много игр, и как бывший игрок он знал, что никогда не нужно пытаться унизить спортсмена. Просто не нужно. Серж считал, что, когда у вратаря выдается неудач- ный вечер, если он, допустим, пропускает три гола, вы просто меняете его и говорите: «Эй, ты сделал достаточно. Отдохни, а потом выйдешь на следующий матч». Серж думал, что, оставив Патрика на воротах в тот вечер, Марио тем самым запустил процесс уничтожения команды, которую он построил. 

Патрик и Марио были соседями по комнате еще в 1985 году. Когда ребята оказываются на руководящей должности, они в первую очередь должны помнить о главном: все мы — люди; хоккей идет на втором месте. Вот почему вы цените таких парней, как Клифф Флетчер, — и есть много других генеральных менеджеров, которые с уважением относятся к игрокам. 

Я не знаю, о чем думал Марио Трамбле. Наверное, он сейчас сожалеет об этом, поскольку эта тема, вероятно, слишком часто всплывает. 

Через четыре дня после этой игры, 6 декабря 1995 г., было объявлено о сделке: генеральный менеджер «Канадиенс» Режан Уль обменял Патрика Руа и капитана Майка Кина в «Колорадо Эвеланш» на крайних нападающих Андрея Коваленко и Мартина Ручински и вратаря Жослена Тибо. 

Серж считал, что, когда ушел Майк Кин, команда лишилась характера. И это правда, что Кубок Стэнли, казалось, следует за Кином. Еще более деморализующим для Сержа стало то, что команда начала возвращать игроков, которых он сам обменял в другие клубы. Сначала вернули Стефана Рише. Затем вернули Шейна Корсона и Мюррея Бэрона из «Сент-Луиса», отправив туда Пьера Тарджона, Крейга Конроя и Рори Фитцпатрика. Пьер был отличным бомбардиром, одним из лучших в лиге, а Конрой на момент передачи его в «Сент-Луис» был лучшим игроком «Монреаля» в АХЛ. 

Попав в «Колорадо», Патрик решил показать, что Трамбле совершил ошибку, обменяв его в другую команду. Он был на редкость горячим соперником. Он ненавидел любо- го, кто забивал ему даже на тренировке. Джо Сакик сказал, что это помогло ему научиться лучше выполнять броски. У «Колорадо» была по-настоящему хорошая команда. Она заняла первое место в Восточной конференции годом ра- нее (тогда она называлась «Квебек Нордикс»), но проиграла в первом раунде «Рейнджерс». Подобные поражения многому вас учат. И вдруг у команды появился самый лучший вратарь, и теперь она могла действовать в обоих направлениях: выключать соперника из игры и забивать голы. 

С Руа на воротах «Колорадо» выиграли Кубок Стэнли в 1996 году, но трудно выигрывать из года в год. В течение следующих четырех лет «Колорадо» проиграли три финала конференции, два из них в седьмом матче. Они были близки к выигрышу Кубка, особенно в 2000 году, но столкнулись с «Далласом», который обладал очень сильным составом. У Далласа на воротах играл Эд Белфор — еще один парень, который был очень упорным противником. Он никогда и ни в чем не уступал. В команде имелись защитники атакующего плана: Сидор и Зубов. В ней также играли Хэтчер и Матвичек, по-настоящему жесткие защитники, а в центре у нее были Нуиндайк и Модано. Ее тренер Кен Хичкок приучал хоккеистов играть от обороны, в то время как «Колорадо» больше предпочитали действовать в наступательном стиле. 

Но в следующем году (в 2001-м) Патрик Руа снова сыграл роль в завоевании Колорадо второго Кубка Стэнли. «Монреаль» после обмена Руа на другого игрока ни разу не выиграл Кубок. 

 

 

 

 

Этот пост опубликован в блоге на Трибуне Sports.ru. Присоединяйтесь к крупнейшему сообществу спортивных болельщиков!
Другие посты блога
Ядерный хоккей
+32
Популярные комментарии
+2
Годзилко
Гретцки должен был написать про КС-1993. Тогда его ЛАК были абсолютными фаворитами финала, у них звезда на звезде - сам Уэйн, Робитайл, Курри, наш Житник, МакСорли. Но Руа просто забетонировал ворота "Монреаля", и канадцы победили!

Это был первый Кубок Стэнли, который показывали у нас по ТВ, и впечатлений хватило на всю жизнь!
0
Андрей 999
СПАСИБО! Если бы не Вы, даже не знал бы об этой книге. А так уже заказал )))
0
Soldier Orange
жаль Гретцки про СуперСерии и про Кубки Канады мало вспоминает
Написать комментарий 3 комментария
Реклама 18+