Реклама 18+

Василий Хомутовский: «Если в «Стяуа» кто-то отказывался пить вино, Дзенга заставлял»

Бывший голкипер сборной Белоруссии Василий Хомутовский играл за московское «Динамо», становился чемпионом Румынии со «Стяуа» и был звездой второй немецкой Бундеслиги. В интервью еженедельнику «Футбол» легендарный вратарь рассказал, как ему угрожали в Москве, как охраняли президента «Стяуа» и как надо отбивать пенальти. 

 

Бокс

– Видели ролик, где вы боксируете с хоккеистом Никитой Комаровым. После спарринга все живы? 

– Все спонтанно получилось: Комаров играл в Екатеринбурге тафгая, а теперь вернулся в Минск. И ребята, занимающиеся клубным телевидением, предложили вот так объединить два бренда – футбольное и хоккейное «Динамо». Получилось три рабочих раунда, было интересно – нам с Никитой уж точно. Как говорит знаменитый тяжеловес Александр Устинов, бокс – это мужское общение. А еще – мое хобби.

– Вашим первым спарринг-партнером был отец? 

– Гены пальцем не раздавишь. Отец у меня действительно служил в силовых структурах. Он с детства приучал нас к спорту. Мы с братом всегда пытались бороться с отцом и, естественно, проигрывали. Дразнили папу «медведем» – он у нас до сих пор в такой форме, что побороть его нереально. А бокс был больше увлечением. В отпуске я регулярно хожу в зал для бокса. Понятно, что, когда у меня были контракты в Германии, Румынии и России, я делал это тихонечко.

– Телохранители президента «Стяуа» – самые необычные спарринг-партнеры? 

– Это был необычный опыт. Один из них дрался в К-1 (самая престижная лига кикбоксинга. – Ред.). Президент «Стяуа» Джиджи Бекали помог ему открыть школу по боксу и кикбоксингу. Всего у Бекали было пять телохранителей. Для России это нормально, а в Европе – нонсенс. Но Бекали – человек эпатажный, мог себе позволить.

– В вашей жизни был еще один контактный вид спорта. Малофеев в сборной практиковал необычный вид баскетбола. 

– О! Это даже не баскетбол. Скорее регби с баскетбольными кольцами. Под щитом заруба шла дикая, в день игры разбить нос или губу – как здрасте. Кому-то перед матчем даже палец сломали.

Геннадий Тумилович: «Я – тренер, но остался тем же раздолбаем, что и раньше»

Хомутовский

Комментаторская кабина

– Правда, что вы сами позвонили президенту «Динамо» Юрию Чижу и попросили взять вас на работу? 

– Разговор был не по поводу работы. Но в какой-то момент Чиж поинтересовался моим здоровьем, а потом все перешло в плоскость типа «давай к нам, составь конкуренцию молодым». Сначала мне предложили контракт футболиста, а когда сменился тренерский штаб, мне предложили параллельно тренировать вратарей. Ребята у нас старательные, я не пытаюсь им что-то навязывать. В той же Германии тебе дают программы, упражнения, объясняют, зачем и для чего это надо, но если ты будешь филонить, никто не станет тебя ругать. Просто через несколько месяцев с улыбкой попросят из команды – и все.

– Все думали, что вы уже окончательно перешли на комментаторскую работу. Помните свой первый эфир?

– Это было в Румынии. Я играл в «Стяуа» три или четыре месяца и еще недостаточно хорошо владел румынским. Пришлось прибегнуть к помощи девочки из российского посольства, которая в одном моменте меня недопоняла. Ведущие спросили: «Что для команды значит вратарь?» Я ответил, что это полкоманды. Девушке послышалось «бог команды», она так и перевела. Ничего страшного не произошло, но фразу процитировали все ведущие издания. Зная отношение Бекали к богу, я даже не оправдывался. Но в следующий раз выступал уже без переводчика. Мне сказали: «Лучше говори с ошибками, но людям приятно, что иностранец и пытается говорить на их родном языке». Я боялся чего-то не понять, хотя все прошло здорово. Футбол для румын – священная корова. Даже аналитические программы у них вызывают ажиотаж. В Румынии вообще увлекаются тактикой, стараются не отставать от итальянцев.

– Вам часто доводилось слышать претензии в необъективности? 

– Я всегда подходил к работе с точки зрения профессионализма. Есть игровой момент – я его разбираю. Оценки людям не даю. Говорили о предвзятости к бывшему тренеру сборной Беларуси Георгию Кондратьеву, но я нигде с ним не пересекался. У нас нет личных отношений.

Шоу «Голос». Илья Казаков – о работе комментатора

Звонок Капского

– Вы дебютировали в команде «Смена» из Минска. Что напоминает вам о третьем дивизионе? 

– Восемнадцать травяных полей. И романтика. Я же воспитанник «Смены»: на тренировки ездил через весь город, хотя общественный транспорт тогда не был так развит. Играли на турнирах в Москве и Ленинграде. Потом из тех, кто подходил под выпускной год, собрали команду и заявили ее в третью лигу. Играть приходилось против мужиков. Но уже через полгода меня выкупила «Атака-Аура». Сейчас такой команды не существует, а в середине 1990-х она даже обыграла «Ротор» в Кубке Интертото. В «Атаке» я и дебютировал в высшей лиге. Больших зарплат в команде не водилось, но для меня, пацана, и сто пятьдесят долларов были хорошим стимулом. В семнадцать лет я умудрялся помогать родителям. И очень гордился этим.

– Основатель «Атаки» Яков Шапиро был предприимчивым человеком. 

– У нас бы сказали не «предприимчивый», а «креативный менеджер». Денег в клубе не было, но перед играми мы жили в одной из лучших гостиниц Минска. Нормальное питание, тренировки на «Тракторе». Как так получалось – никто не знал. Расскажу про Шапиро самую главную историю, мне ее потом долго припоминали. Представьте: паренек только-только пришел в команду, даже не дебютировал еще. А на последнем сборе тренер просит каждого написать свой вариант состава. И я, семнадцатилетний, ставлю в ворота себя. А в «Атаке» еще два возрастных парня играли. Вечером Шапиро вызывает меня и начинает прессовать: «Да как ты мог?» И я ему объясняю: мол, стараюсь на тренировках, вижу, что получается все лучше и лучше. Думаю, это была психологическая проверка. По ходу того сезона Шапиро поставил меня в состав и больше не менял.

– Вы добывали первое чемпионство в истории БАТЭ. Было похоже, что вскоре этот клуб станет для Беларуси флагманским? 

– Так, чтобы флагманским, – нет. В первом сезоне мы были вторыми, а на следующий год – чемпионами. Пришли ребята из «Атаки», да и вообще команда хорошая подобралась. Мы просто играли и получали удовольствие. Никакой дедовщины, ничего. Капский уже тогда был эмоциональный. Мог не только судьям, но и команде что-то сказать. Хотя мы поводов для претензий особенно не давали.

– Почему ваши отношения с Капским испортились? 

– Брат у меня работает в крупной польской корпорации: у нее 16 заводов по всему миру. Он закончил с футболом, у него два экономических образования. Компания, в которой работает Юра, проводит турниры для детей из домов-интернатов в тех странах, где у них есть заводы. В Украине, когда там все еще хорошо было, проект курировал Ринат Ахметов. «Шахтер» снабдил ребят формой, хотя это не надо было… А с БАТЭ получилось так: брат поговорил с Витей Гончаренко – тогда он был тренером – и с менеджером клуба. Попросил, чтобы кто-нибудь от команды вручил детям сувениры. Никаких транспортных расходов, обговорили все за три месяца. Ближе к делу брат присылает список тех, кто ему нужен: Родионов, Глеб, Гончаренко… Отвечают: нет, нельзя, у них через два дня игра. Ну ладно, хорошо, дайте хотя бы запасных. Нет, говорят, никого не дадим.

– А вы что? 

– А я только-только вернулся в Беларусь – ну и сказал в прессе, что мне действия БАТЭ непонятны. После этого Капский нашел где-то мой телефон, позвонил и начал поливать грязью. Я жестко ему ответил – что нужно сначала разобраться в ситуации, а потом защищать кого-то. И хотя зла или обиды на человека не держу, в той ситуации, считаю, брат был прав.

– Еще вы сказали, что будь Капский помоложе, вызвали бы его на ринг. 

– Он там пару фраз обронил, которые, будь дело в обычной жизни, не прощают. Но из уважения к возрасту и к тому, что это мой бывший президент, я закрыл тему.

«У вас губернаторы, у нас предприятия». Кто рулит белорусским футболом

В КДК как на работу

– В вашей карьере больше двадцати клубов. В какой из них вы не поехали бы, если бы такая возможность была? 

– Давайте лучше скажу, в какой поехал бы, – в «Вальдхов» из второй Бундеслиги. После БАТЭ я мог оказаться в киевском «Динамо». Нас туда с Сашей Глебом на просмотр позвали. А просмотр, чтобы вы понимали, – это человек сто. «Динамо», второй состав «Динамо», «Динамо-3»… Потренировались там без всякой уверенности, что нас заметили, и получили приглашение на январский сбор команды. Но поступили предложения из Германии, Глеб уехал в «Штутгарт», а я в «Вальдхоф». Провел за сезон пару матчей, но в момент, когда мы играли с «Нюрнбергом», в Германии тренировалось московское «Динамо». Думаю, Газзаев увидел меня и решил пригласить к себе. У меня был трехлетний контракт в Германии, но соблазнило имя Газзаева: думал, многому у него научусь и многого с ним добьюсь. Я согласился, но к моменту, когда контракт был подписан, он уже подал в отставку. «Динамо» шло на пятнадцатом месте, в итоге финишировало девятым, и Толстых ушел. А на следующий год москвичи опять стали девятыми, но тогда все почему-то рассказывали, какой «Динамо» суперклуб.

Александр Точилин: «Газзаев нас готовил, как спецназ»

– Вы ушли с Толстых? 

– Николай Саныч – порядочный человек, я отношусь к нему с большим уважением. Когда мы вернулись из отпуска, Толстых уже не было. Меня вызвали к какому-то человеку из руководства – я не знал ни имени, ни должности. Он начинает: «Давай расторгать контракт». Я отвечаю: «Подождите, у меня еще не все условия выполнены». «Ничего, – говорит, – давай мы тебя продадим, а потом все выполним». Изумительный менеджмент, да? Я ответил, что в таком случае подам в Палату по разрешению споров и уйду свободным агентом. После этого пошли угрозы: «Ребята со сломанными ушами тебя и в Минске найдут».

– Но вы все равно разорвали контракт и отправились в Астрахань. 

– «Волгарь» стабильно просуществовал три месяца. Команда ставила максимальные задачи – на тот момент это был единственный клуб, на сто процентов находящийся в собственности «Газпрома». Через три месяца стало понятно, что мы никуда не выходим – есть другие кандидаты на повышение. Эти слухи дошли до руководства, и нам резко перестали платить деньги. Потом появился Борман – Валерий Овчинников. Тренировки проходили так: взяли мячи в руки и побежали. В итоге я собрал вещи и опять написал заявление в КДК. После Германии это было что-то невероятное.

– Овчинников – самый эксцентричный тренер на вашей памяти? 

– Самый эксцентричный – Фоменко в «Металлисте». Представьте: вчера была тренировка, а сегодня мы смотрим ее запись. Со всеми остановками, русским матом и рассказами, кто какой дурак, это занимает около часа. Потом – новая тренировка, которая может длиться два часа. Случались моменты, когда вратарям не нужно было на теорию. Мы шли в тренажерный зал, потом на поле, а потом приходили остальные, и начиналось командное занятие. В общей сложности было около трех часов интенсивной тренировки!

– Уйти решили из-за Фоменко? 

– Команда валилась, но при любом раскладе ставили Сашу Горяинова. Мне дали сыграть только в самом конце. После этого пришел Литовченко, который объявил, что собирается возвращать Харьков в высшую лигу. Но я понимал, что из первой лиги Украины в сборную меня никто не вызовет.

Обязательное вино

– И вы оказались в «Стяуа», где провели, возможно, лучшее время в карьере. 

– Говорят, что в Румынии меня узнают больше, чем дома. В «Стяуа» меня взял Виктор Пицуркэ – легендарный для Румынии человек. Клуб как раз искал вратаря, а меня привезли от фонаря: какой-то молдавский агент вышел на моего близкого друга. Я пробыл в Бухаресте месяц, сыграл несколько матчей и за неделю до старта сезона провел на ноль выставочную игру с итальянской командой Серии А. На следующий день приехал этот молдавский агент – договариваться по контракту с Бекали. У нас выходной. Сижу, жду, чем все закончится. Звонок: «Слушай, они дают тебе контракт в два раза меньше».

– Нормально. 

– Вот и я ничего не понимаю: мне обещали одну сумму, я здорово оттренировался, хорошо провел игры. Пошел на принцип: покупайте билеты домой, говорю. Дело было в воскресенье, а в среду я должен был улетать. Но меня вызывает Пицуркэ: «Ты почему не хочешь остаться в команде?» Я ему объясняю. Тут уже он ничего не понимает. «У тебя есть проблемы с алкоголем?» – спрашивает. – «Нет». – «А с наркотиками?» – «Никогда». – «Что ж ты тогда в «Металлисте» не играл?» И что ему ответить? В общем, дали мне условия, о которых говорили изначально, но на полгода. Что-то вроде испытательного срока получилось. Оказалось, что агент, который все замутил, хотел получить бонус за счет уменьшения моей зарплаты.

– Джиджи Бекали – интересный человек: увольняет тренеров, потому что в них много мусульманства, ненавидит геев и требует всех в клубе беспрекословно ему подчиняться. Он был таким с самого начала? 

– Многие удивляются, что у меня с ним не было никаких проблем: команда выигрывала национальные чемпионаты и каждый год в Европе наводила шороху. Джиджи – миллиардер, но бывало, что он завышал в прессе суммы премий. Бекали абсолютно не сумасшедший, просто его нужно знать. Он часто играет на публику. Знаете, как я уходил в «Томь»? «Стяуа» вышла в весеннюю стадию Лиги Европы, не пропустив при этом ни одного мяча. И тут поступило хорошее предложение из Томска. Петраков в свое время хотел меня еще в ФК «Москва» забрать, но тогда договориться с Бекали не получилось. А здесь была уже внушительная для вратаря сумма. Джиджи говорит: «Вась, если мы скажем болельщикам, что продали тебя, нас порвут. Давай сделаем так, будто ты сам захотел уйти». А у меня в России действительно осталась какая-то недосказанность… В итоге официальная версия звучала так: Хомутовский дважды выиграл чемпионат Румынии и нуждается в новом стимуле. А клуб просто пошел ему навстречу.

Денежное безумие. Самые эксцентричные президенты футбольных клубов

– В Румынии вы застали трижды лучшего вратаря мира Вальтера Дзенгу. Когда голкиперы становятся главными тренерами, это отличается от работы с теми, кто играл в поле? 

– Дзенга говорил, что в Италии ему было бы сложно работать: там считают, что вратарь не может быть хорошим тренером. Потом он, правда, возглавлял «Катанию» и «Палермо», причем умудрился напрямую перейти из одного сицилийского клуба в другой. Бесшабашный человек! А в «Црвене Звезде» у него была ситуация, когда болельщики вооружились битами и пришли на базу клуба. Вальтер сказал игрокам, чтобы те оставались в раздевалке, а сам отправился к фанатам. Один! Поговорил с ними – и все разошлись.

– Чем еще запомнился Дзенга? 

– Хоть у него в штате был тренер вратарей, но. когда было время, многие упражнения с вратарями он проводил сам и педантично в каждом упражнении объяснял, на чем надо сделать акцент и для чего это надо. Он многое мне дал в понимании тактики вратаря. Еще в Германии и в «Стяуа» при любом тренере на шведском столе стояло вино. Сухое, красное. В России вы можете представить, чтобы команда на ужине перед матчем вино пила? А там ты подходишь, и никто не смотрит, сколько ты выпил. Один бокал, полтора, два. При Пицуркэ было так: хочешь – пей, хочешь – не пей. А Дзенга заставлял игроков выпивать минимум полбокала, даже когда люди говорили: «Я не хочу». Спортивный доктор мне там объяснял, что бокал-полтора красного сухого вина за ужином перед игрой – хорошо для сердца. И я никогда не видел, чтобы кто-то налил себе больше двух бокалов.

– Почему Протасов так быстро ушел из «Стяуа»? Это же при нем вы бомбанули в Европе. 

– Его позвали на родину, в «Днепр». Но в «Стяуа» отпускать Протасова не хотели. Его офис располагался на втором этаже клубной гостиницы. Так вот ребята просовывали под дверь его комнаты записки: «Мистер, не уходите». Ребята, которые не играли у него, и то просили остаться.

Василий Хомутовский

Методы Петракова

– В «Томи» вы поиграли с Александром Ширко. Он рассекал по Томску на мотоцикле? 

– В Томске особо негде на мотоцикле рассекать. Да и климат: пару месяцев только снег не лежит. Было непросто: нет ни весны, ни осени. Зима, зима, бам – лето. Потом жара, жара, сезон дождей и снег.

– Недавно в интернете гремело интервью Андрея Стрельцова. Футболиста, которого никто не знает, но который знает все. Петраков и деньги за стартовый состав – это возможно? 

– Я читал это интервью, в Беларуси его все читали. В Томске такого точно не было. Я вообще могу руку на Библию положить, что никогда никакие тренеры с меня мзду не брали. Всегда работал сам, обошлось без так называемого «папы» в футболе. Бывает же как: тренер, а у него свои футбольные «сыновья», которых он возит из команды в команду. Приходилось всего добиваться не благодаря кому-то, а вопреки. А поступки Петракова обсуждать не хочу.

– О чем речь? 

– Постоянное чередование меня и Парейко, постоянное дерганье вратарей, иногда не поддающееся логике. Это его личное дело. Хотя Дзенга мне говорил: за сезон вратарь крепкого европейского уровня может допустить три-четыре ошибки. Причем необязательно они могут привести к голу: например, на выходе маханул мимо, а соперники не попали. Вратарь должен чувствовать кредит доверия.

А у нас как: ошибся один раз – давай другого ставить. Тот через две игры тоже ошибется – давай первого возвращать. В Германии, если основной вратарь ошибся несколько раз, то дают шанс другому. Но это шанс не на одну игру. Шанс подразумевает под собой четыре-пять игр минимум. Чтобы человек вкатился, отработал.

– Что еще Петраков делал не так? 

– Со сборной еще была ситуация. Беларусь тогда как раз принял немец Штанге, посреди недели назначили товарищеский матч с Израилем – не отборочный, но все равно официальный. Мне говорят: «Отпрашивайся, ни к чему эти перелеты тебе, впереди две важные игры за «Томь». Штанге дал понять, что все сборники должны – кто хочет играть дальше. Я говорю в клубе: «Договаривайтесь сами». Дал контакты федерации, со всеми «Томь» связал. Но Штанге ни в какую, хочет всех сборников видеть. Перед игрой с «Зенитом» спрашиваю нашего начальника: «Ну что, договорились?» – «Нет, федерация стоит на своем». – «Тогда заказывай мне билет в сборную». После игры Петрак спрашивает сборников: «Едете?» Мы с Хрвое Вейичем сказали, что едем. Раз они не договорились, раз немца не переубедили, вариантов нет других. Я вернулся из сборной в пятницу утром, пришел на тренировку. Петраков меня и Хрвое Вейича на следующий матч в состав не ставит, а потом говорит «Спорт-Экспрессу» и «НТВ-Плюс»: «Мне не нужны люди, которые думают только о сборной и не думают о клубе».

– Что дальше? 

– Оставшиеся три месяца мы не играли, хотя я для себя пахал и тренировался. В конце сезона подошли ко мне директоры клуба, предложили продлить контракт. Я говорю: «А чего продлевать, если меня Петрак в состав не ставит? Я не хочу сидеть». Они все равно предлагают условия существенно лучше: «Оставайся, Петрак отойдет, он отходчивый». Я отвечаю: «Ага, отходчивый. Уже три месяца прошло». Я пошел на принцип и не остался, хотя уходил в никуда. Спасло то, что при немце в сборной всегда были хорошие спарринги: с Турцией вничью сыграли, я еще голевую Славе Глебу отдал: на выходе мяч словил и вывел его ударом с двойника один на один с вратарем. А на матч, оказывается, приезжали немцы-селекционеры. Вышли на меня, сказали приезжать в «Карл Цейсс». В клуб, который в тот момент стоял на вылет во второй Бундеслиге.

Российские агенты

– «Карл Цейсс» – это же из города Йена, ГДР. 

– Бывшая ГДР, да. Задача клуба – остаться. В том сезоне (2007/08) вторая Бундеслига была самой сильной за всю историю. «Боруссия» Менхенгладбах, «Кельн» с Мондрагоном в воротах, «Майнц», «Фрайбург», «Кайзерслаутерн», «Хоффенхайм» – такая компания. Помогал команде, чем мог: мы дошли до полуфинала Кубка Германии (Дортмунду проиграли), журнал Kicker меня признал лучшим вратарем лиги и вторым в рейтинге всех футболистов после нападающего Ба из «Хоффенхайма». Тогда, играя во второй Бундеслиге при переполненных стадионах, я понял, что не зря пахал, что недооцененность меня только закаляла. Это было такое же чувство, как во времена, когда попал в «Стяуа». Я приехал в Йену на условиях в два раза хуже, чем были в Томске. Через два месяца мне переподписали условия, они получились в два раз больше, чем в Томске. Стал даже капитаном команды, хотя пришел только зимой. Жаль, что «Карл Цейсс» в итоге вылетел.

– Вы перешли в другой клуб второй Бундеслиги – «Аугсбург», но толком не играли из-за травмы. 

– Я сыграл против «Нюрнберга» в чемпионате и против «Байера» на Кубок и получил травму плеча на предыгровой тренировке. Пошел на выход, с разбегу выпрыгнул, в меня игроки врезались. Я через них перелетел и на локоть вертикально упал. Порвал три связки в плече – в России с такой травмой сразу бы закончил. Мне сделали операцию, почти год был без футбола, шесть месяцев мяч вообще не трогал. Мне говорили: «Не факт, что ты сможешь в футбол еще играть». Люди на работе столько не проводят времени, сколько я проводил в реабилитационном центре. С утра, в обед, вечером – постоянно там. Потом пришлось все начинать с нуля.

Когда вернулся, тренера поменяли. Пришел голландец Йос Лукухай, взяли вратарей – Лукаса Крузе из «Падерборна» и Симона Йенча, который до этого играл в «Вольфсбурге». Меня тогда поразило отношение Лукухая ко мне. Он подходил и говорил: «Вася, я вижу, как ты тренируешься, что ты в хорошей форме. Но у меня нет повода тебя поставить. Йенч играет, команда борется за выход в Бундеслигу, идет на 2–3-м месте». Когда контракт заканчивался, Лукухай предложил остаться вторым вратарем. Но я сказал, что хочу вернуться в сборную, хочу играть. Меня позвал к себе президент «Таврии» из Симферополя, без просмотров взяли. Доиграл до первого круга, пока Рашид Рахимов не пригласил в «Амкар».

– Почему при Рахимове вы играли, а при Божовиче – нет? 

– При Божовиче с Нарубиным в воротах «Амкар» стал третьим. Я к этой ситуации нормально отношусь. Хотя потом мы с Серегой посчитали: каждый отыграл ровно половину матчей сезона. У Божовича было много игровых упражнений, причем высокой интенсивности. В «Локомотиве» почему-то было уже не так. Я как-то с Яном Тигоревым разговаривал, он сказал, что не особо интенсивные тренировки были у Божовича в «Локо», много выходных. Хотя дополнительные выходные – да, его фишка. Если, например, выигрывает команда, то он дает не один выходной, а два. Для мотивации.

Еще в «Амкаре» было вот что. Божович подошел в конце сезона и говорит: «Ты меня устраиваешь, но в контракты к игрокам я не лезу. С руководством договаривайтесь сами». Видимо, его раньше упрекали, что ходит и за футболистов просит. Когда начали с клубом разговаривать, понял, что условия контракта меняться не будут. Как будто я в сезоне вообще не играл, не выручал, не проводил важные матчи на ноль. В общем, двигаться по условиям они не хотели, будто я только пришел. Для меня это был показатель.

– В Германии подобное возможно? 

– Для сравнения: когда я перешел в «Аугсбург», мне тренер вратарей сказал: «Игры-то твои все видели. А я несколько раз ездил в Йену смотреть, как ты тренируешься. Мне было важно понять, насколько ты старательно тренируешься, хочешь ли прогрессировать дальше». И так по каждому футболисту: они узнают, как ты себя ведешь в быту и в коллективе. Только потом принимается решение. Потому, если менеджер привезет пассажира, ему на первый раз, может быть, простят, а потом отправят гулять с волчьим билетом. И нигде в Германии он уже работу не найдет.

А в России все по-другому. Есть очень много талантливых пацанов, которые никуда не пробиваются. Потому что нет хорошего агента. Бывает просто, парень через раз по мячу попадает, но будет иметь хорошую зарплату, играть в хорошем клубе, потому что у него агент есть достойный. Это в корне неправильно, это беда России. Знаю случай, когда игрок не мог договориться с российским клубом по условиям контракта. Ему говорят: «Если хочешь остаться в клубе на этих условиях, все реально. Просто подойди вот к этому агенту и скажи: «Пробей мне контракт здесь, а мы с тобой о комиссии уже договоримся».

Сергей Кирьяков: «В Китае в тюрьму смертников возили. Там расстрел по плану – предложили исполнить приговор»

Пенальти и Лавров

– Вопрос вратарю: на более-менее нормальный удар с пенальти нельзя среагировать, единственный путь – гадать. Правильно? 

– Неправильно.

– А Роман Березовский – лучший пенальтист в истории РФПЛ – считает, что правильно. 

– Если удар средней силы и в угол – среагировать нельзя. Но вы часто видели, чтобы игроки били в самый угол? Кто-то бьет на технику, кто-то до конца вратаря качает. Кто-то лупит по центру, кто-то бьет куда-то между вратарем и штангой, лишь бы не промазать. Лучше всего смотреть по игроку. Если за пару шагов до удара он смотрит только на мяч и больше никуда, то выбирай угол и иди туда заранее. Если он до последнего тебя качает, то надо и стоять до последнего. Или непосредственно в момент удара куда-то нырнуть, когда человеку уже не поменять решение. Так что каждый пенальти – случай индивидуальный. Нельзя сказать однозначно: гадать или не гадать. Но если посмотреть подборки пенальти, то чаще всего игрок разбегается, за два шага опускает голову и бьет в тот угол, в который заранее решил. Я за свою карьеру в 80% случаев гадал, в 20% – реагировал.

Роман Березовский: «Садырин говорил, что нас надо связать и утопить в Неве»

– В социальных сетях вы восхищаетесь [министром иностранных дел России] Сергеем Лавровым. Но упрекаете Тимофея Калачева за то, что он не прочь объединить Россию и Белоруссию. Как у вас это стыкуется? 

– Легко и непринужденно. Смотрите: Лавровым я восхищался, восхищаюсь и очень его уважаю. А что касается Калачева… Я надеюсь, его неправильно процитировали. Россия же не претендует на то, чтобы забрать у нас белорусский язык или суверенитет. У нас с вами нет границ – это здорово. Но у нас свой язык, своя страна, пусть поменьше. Почему мы должны тогда стать регионом России, как сказал Калач? У тебя есть твоя страна, есть своя история, есть язык свой.

– Зачем вообще нужен белорусский язык, если вы все говорите на русском? 

– Я школу заканчивал, у нас уже предметы преподавались на белорусском языке, его начинали вводить. У меня белорусский диплом, еще герб старый «погоня» и бело-красно-белый флаг – это все история Великого княжества Литовского. Я согласен, я хочу, чтобы мы с Россией жили без всяких границ. Весь мир объединяется – Евросоюз, например. Дай бог, чтобы когда-нибудь на Запад у нас границ тоже не было. Если это когда-нибудь станет возможно в связи со всей этой геополитической ситуацией. Я уверен, у России хватит мудрости не претендовать на наш суверенитет. Мы равноправные соседи. Вам же приятно приехать в Беларусь, поговорить в другой стране на русском?

– Приятно, конечно. Так что насчет Лаврова? 

– Как ему только хватает мудрости вести внешнюю политику с америкосами, когда такие двойные стандарты, когда они создают непростые ситуации для России? Понятно, что это не один Лавров, там команда. Но такой сильной, как сейчас, Россия никогда не была. Россию никогда так не уважали, как уважают сейчас в Европе. Речь не про военную силу. А про то, как Россия может адекватно отвечать своими поступками. Например, право вето по Сирии. Я считаю, что это правильно.

Текст: Ярослав Кулемин, Глеб Чернявский 

Фото: Сергей Дроняев, официальный сайт «Динамо» Минск, личный архив Василия Хомутовского

Анонс еженедельника «Футбол» №36

Аппсторgoogleplay 90 минут

+57
Популярные комментарии
StuG 40 Ausf F/8
+11
Странно, что белорусы Спортс.ру ещё не написали про "правильное" название их страны. )
R_13
+1
до сих пор помню 2 его косяка в матче Томь-Крылья Советов.
Dyman
0
Помню,играя за Динамо,каждый матч привозил в свои ворота.
BanMeSomeMore
0
хоспаде, я уже удивился что это в руках и на руках у Лэмпарда.
Хасбулат Махаев
0
Лавров исключительный профессионал!

А Хомутовский, что в Томи, что в Амкаре, что в Динамо - стабильностью вообще не радовал. Да и 20 клубов за карьеру тому подтверждение.
Написать комментарий 5 комментариев

Новости

Реклама 18+