Реклама 18+

Леонид Вайсфельд: «Канарейкин сам себя уволил»

Пока безработный топовый хоккейный менеджер Леонид Вайсфельд в разговоре с Алексеем Шевченко и Александром Лютиковым пожонглировал интересными историями. Золотая цепь и шикарная машина Бардина, драка Свитова с Микульчиком, просьба Воробьева, переворот от Канарейкина и – все в этом интервью.

– Вспоминаете о своем судейском прошлом?

– Вспоминать-то вспоминаю. Но, честно говоря, до сих пор удивляет, что меня представляют как бывшего арбитра. Сам-то я уже забыл, когда судил. И не скучаю по тем временам. Когда-то думал, что будет тянуть обратно на лед. Ничего подобного. А ведь теоретически мне еще год можно судить. 50 лет исполнится лишь в следующем году.

– Почему закончили?

– Стало неинтересно. Все, чего можно было добиться, я добился. У меня была Олимпиада, четыре чемпионата мира, три «золотых свистка» в России. В общем, я добился в судействе всего. Это можно было только повторить. Ничего нового.

– Мы от хоккеистов знаем, что с вами всегда происходили смешные случаи. Денис Метлюк рассказал, что однажды поставил вам подножку. А потом во всех встречах с вашим участием получал по 4 минуты просто так. Кто-то вас толкнул, кто-то еще что-то вспоминает.

– Да! Там была простая ситуация. Идет игра. Я стою у скамейки Тольятти и вижу, что Денис собирается меняться. Надо, думаю, отойти. До этого была весьма спорная ситуация в игре, с его участием, но я не удалил соперника. Так вот Метлюк едет прямо на меня и не сворачивает. Подъезжает и бьет по ногам. Поднимаюсь, поворачиваюсь, чтобы дать Метлюку штраф до конца игры, а он уже сам в раздевалку направился. Все прекрасно понял.

– А потом мстили ему?

– Нет. И вообще, Денис перед мной извинился. Ему же десять матчей дисквалификации дали. Как-то приезжаю в Тольятти, а он мимо идет. Вроде бы прошел, но затем вернулся: «Извини, Леонид». – «Да ладно, никаких проблем».

– Вы не мстили игрокам?

– Да что вы! Это самое страшное для судьи. Это же плохо не потому, что мстить вообще неправильно. Из-за этого качество судейства падает. Как только начинаешь мстить, сразу забываешь про игру.

– Разве не было желания отомстить за оскорбление?

– Никогда. Дело в том, что всегда необходимо руководствоваться правилами. Оскорбление арбитра стоит столько-то, например, 10 минут. Даешь и все. Он потом приходит к тебе, извиняется. Но я всегда говорил, что нет проблем, ты свое получил на площадке. Мы же на работе. Ты оскорбил, я удалил. Тот, кто это все воспринимает на эмоциональном уровне, заканчивается, как судья.

– Неужели врагов не осталось?

– Никаких. Нет, были странные хоккеисты. С этим я ничего поделать не могу. Был такой Андрей Райский например, так вот он на площадке иногда вел себя неадекватно. Знает ведь, что я удаляю за оскорбления, но все равно подъезжает и что-то говорит. Но это уже от головы зависит. Был один известный хоккеист, который тоже отличался особым складом ума. Как-то он ехал пьяным по Ленинградскому проспекту. Видит пост ГАИ. Прибавляет скорости – и несется мимо них на скорости 120 километров в час. Они не реагируют. Он разворачивается и снова пролетает мимо. Милиционеры снова не останавливают. Он опять разворачивается, подъезжает к ним, выходит из машины и орет: «Вы что, не работаете?!». Тогда они его и «приняли». Вот как этого человека охарактеризовать? Такие люди были и на площадке, тот же Райский. Так вот с этим хоккеистом все было по одному сценарию: он подъезжает и оскорбляет, а я удаляю. Как-то приехал в город, где он играл. Начинается матч, он подъезжает на 5-й минуте и говорит: «Ты – …». Я удаляю до конца. Но разве я виноват в том, что он досрочно закончил игру? Главное, что в жизни мы с ним нормально разговариваем, а выходил на лед – его клинит. Я иногда и не хотел его удалять, но что же мне делать?

– Словами их не проймешь?

– В этом смысле с тренерами лучше всего было общаться, успокаивать их. У меня же во время матчей напряженные отношения были с Геннадием Цыгуровым. Вот как-то он опять начал кричать, я подъехал к скамейке. Все хоккеисты смотрят и слушают, что будет дальше. Я четко говорю: «Геннадий Федорович, вы сейчас уйдете в раздевалку – и команда будет доигрывать без тренера». И все, мир.

***

– А на международном уровне вам было легче?

– И легче, и интереснее.

– Вячеслава Буланова и Александра Полякова однажды подставил судья видеоповторов, который посмотрел эпизод с чисто заброшенной шайбой и сказал, что гол нужно отменить. У вас такого не было?

– Был другой момент. Идет матч, хоккеист выходит один на один с вратарем, его сбивают, там куча-мала. Туман рассеивается и ничего непонятно: шайба в одной стороне, ворота – в другой. Иду звонить, а наверху сидит Валентин Козин. «Что, спрашиваю, делать?». А он мне: «Леня, что хочешь, то и делай, там ничего не видно. Хочешь – засчитывай, хочешь – нет. Все равно прав будешь». Я отвечаю – буллит хочу назначить. Вот, говорит Козин, – самое правильное решение. Выхожу к хоккеистам, говорю гола нет, будет буллит. Начали возмущаться, конечно. Мол, с чего буллит, почему гола нет. Я им объясняю: «Сам бы рад засчитать, но вот тот человек, что наверху, не засчитывает». Все моментально успокаиваются.

– Все говорят, что в Европе работать спокойно.

– Знаете, вот типичная ситуация. Я работаю на игре Евролиги – финны с немцами играли. Немцы удаляются и удаляются. Первый штраф, второй, третий. Думаю, надо бы сопернику дать для равенства, но тут четвертое удаление, да еще стопроцентное. Гоню его. И ко мне едет хоккеист немецкой команды. Сейчас, думаю, «начнется». А он берет меня под локоток и говорит: «Реф, сейчас было сто процентов удаление». Я не ожидал, автоматически говорю: «Ну?». А он мне: «Но следующее должно быть у финнов». Я отвечаю «Сейчас все сделаем». Вы понимаете, какое отношение! Нашим такое бы в голову не пришло. Российский игрок, скорее всего, начал бы оскорблять – и получил дисциплинарный до конца.

– На международном уровне и подарки солиднее, чем, например, в России.

– Никогда такого не было. Самый дорогой подарок – часы. Дело было в Англии, всем судьям на турнире подарили часы «Секунда». В России их невозможно было купить. «Ролекс» сейчас – полная фигня по сравнению с тем, чем тогда были «Секунда». Мы-то у себя дома слышали только, что где-то есть «Секунда», и их выпускают в России, но никогда их не видели.

– Вы ведь, кажется, на международных финалах не работали?

– Меня вообще можно в Книгу рекордов Гинесса внести. Я был резервным судьей на пяти финалах. На пяти! Один раз была вообще сумасшедшая ситуация. Финал чемпионата мира был из трех матчей, до двух побед. Нас выбрали троих: американца, немца и меня. А играли Швеция с Канадой. Так вот было понятно, что если будет полная серия – каждый отработает на одном матче. В первой игре шведы побеждают в одну калитку, на игре работает американец. На второй матч назначают немца, но скандинавы неожиданно уступают. Все, думаю, теперь-то отработаю. Но канадцы вдруг дают отвод: «Мы против того, чтобы судил европеец».

– Шок?

– Шок. Мне заплатили 750 швейцарский франков: мы же не знали, кто будет работать на матчах, и супервайзер сразу объявил, что каждый получит равную сумму. Но я бы сам заплатил тысячу франков, лишь бы мне позволили отработать финал.

– Представители сборных не подходили к вам с предложениями?

– Никогда.

– Почему?

– Ох, как бы вам объяснить. Для любого судьи чемпионат мира – пик карьеры. Нас выбирали, за нашей работой следит вся планета. Это какое же предложение надо было сделать, чтобы я поставил на кон свою репутацию, свое будущее? Должны были чем-то сильно удивить. Это вопрос из серии, за сколько ты готов отдать душу дьяволу?

***

– Там – понятно. А в России помогали кому-нибудь?

– Интересный случай произошел на Кубке Ромазана, предсезонном турнире в Магнитогорске. Ко мне подходит Валерий Белоусов, главный тренер «Металлурга» и говорит: «Леня, помоги мне сегодня с финнами. А то в случае поражения могу и работы лишиться». Ладно, отвечаю, посмотрим. Тут начинается игра – и наши ка-а-ак начали бить финнов. Просто явное убийство идет. Сыграли они кое-как вничью, я к Белоусову злой: «Валер, ты вообще, что ли, обнаглел. Просишь меня помочь, а сам что делаешь? И ты ведь мне должен был помочь». А как я должен был в той ситуации помочь «Металлургу»? Взять топор и головы финнам отрубать?

– Во времена, когда вы работали арбитром, судей встречали, кормили, селили.

– Так какие времена были. Помню, приезжаем в Екатеринбург на два матча, а там какая-то техногенная катастрофа в городе. Идем в магазин – на полках ничего кроме сушек и чая. Сунулись еще куда-то – то же самое. Вообще ничего в городе нет, вы представляете?

– И?

– Что «и» – взяли сушек, заварки и сахару. А мы там на три дня. Вот поэтому судей, как вы говорите, встречали, селили и кормили. Сейчас-то все спокойней: приехал и пошел в ресторан. Мы ведь раньше, как на матчи ездили. Жена бутерброды готовила, термос с собой берешь. Сядешь в поезд – и вперед. Назначение на игру в Ригу было праздником. Только там можно было попробовать взбитые сливки. Вам ведь не объяснить, что это такое, какие времена были. Как-то на одном чемпионате мира жил в отеле с нашими туристами. На завтраке шведский стол. Стоит большая чаша йогурта. Одна женщина косится на нее, но брать боится. У меня спрашивает: «А что это?» Майонез, говорю. Она отошла. Через три дня сжалился, попробуйте, говорю, вкусная штука. Так вот на следующий день я пришел на завтрак, а эта миска йогурта была уже пустая. И так каждое утро – до конца чемпионата мира.

– Были места, где вы не любили работать?

– Конечно. Ты приезжаешь в некоторые города, приходишь во дворец, словно на кладбище. Там нет вообще ничего. У хоккеистов рваные рейтузы, им не платят долгое время. У них нет клюшек, изоленты, а еще надо в хоккей играть. Вот они бедолаги мучаются. Никакого праздника хоккея не было, в отличие от той же Риги или, например, Тольятти.

***

– У судей с тренерами сложные отношения?

– Были арбитры, которые ругались с тренерами на всю жизнь. Я так не умею. Да, я бывало зарубался с Геннадием Цыгуровым. Но это не было войной. Был еще смешной случай с Александром Якушевым. «Спартак» играет в плей-офф с «Динамо». Счет 0:0. И в конце матча Алексею Жамнову откровенно бьют по рукам. Еще раз – плей-офф, конец игры, 0:0. Тут сложно давать удаление. Так вот ему бьют, да так, что едва руки не отрубают. Смотрит на меня, а я: «Нет удаления, играйте». Он ничего не сказал, поехал на скамейку. Тут же нарушают правила уже против спартаковца Геры Волгина – я, естественно, никого не удаляю. А через какое то время Ян Каминский забрасывает единственную шайбу. И вот Якушев на меня страшно обиделся, ведь я не дал удаление на нарушение против Волгина. Через несколько дней матч на ЦСКА. Я иду, стоит Якушев, а возле него толпа народа. Александр Сергеевич вдруг громко говорит: «Господин Вайсфельд». Я останавливаюсь. А он мне: «Сегодня же не ваша команда играет, не «Динамо». Что же вы пришли?». Я ему в ответ: «Александр, сегодня вы тренер, а завтра, кто его знает». И вдруг Якушева через три дня снимают. Я ни при чем, честное слово. Эта ситуация меня вообще тяготила. Я ведь воспитанник «Спартака», с уважением отношусь к Якушеву. Через какое-то время сижу на трибуне, смотрю хоккей. И тут Якушев: «Привет, Леня, как дела». Очень рад, что инцидент был исчерпан.

– Периодически в прессе пишут: «Судья выпустил игру из рук». У вас такое было?

– Было. Я только начинал и работал на товарищеском матче «Крыльев Советов». И у меня было полное ощущение, что игра как-то проходит между пальцев. Словно вода! Я ничего не мог собрать. Самое смешное было, когда после матча в судейскую зашел Игорь Дмитриев: «Лень, ну так – молодец, выдержал». Может быть, просто приободрить хотел.

– А драки громкие были?

– Самая запоминающаяся случилась в Новогорске – во время товарищеского матча. Александр Юдин из «Динамо» ездит по площадке и всех бьет. Ему Евгений Наместников говорит, мол, что ты делаешь-то. Ну и такая перепалка начинается, а я стою рядом и жду, «пойдет горячая вода или нет». Юдин реагирует своеобразно. Так, говорит, давай. Аккуратно снимает шлем, кладет на лед перчатки…это он к драке оказывается готовился. Наместников стоит, смотрит на это и ка-а-ак даст ему снизу. Юдин отлетел в другой конец площадки. Нокаут. На следующий день видел его с огромным бланшем. Что еще вспомнить? При мне 17-летний Александр Свитов дрался с 35-летнего Олегом Микульчиком. Но там ситуация другая была. Свитов был в маске, Олег все руки об нее отбил – и сам, конечно, крепко напропускал. Замечательно другое было. На следующий день покупаю газету, а там огромное слово: «Кровь». А мельче: «которую допустил Леонид Вайсфельд». Я в текст – а в нем вообще ни слова обо мне нет. Звоню в газету – вы чего, спрашиваю, делаете? А они мне: «Ну, вы же понимаете – нам яркие заголовки нужны».

***

– Как вы решили закончить с судейством?

– Я работал скаутом «Торонто».

– Разве можно было судить и работать скаутом?

– А прямого запрета не было, я же судил в России и Европе. Но случилась неприятная ситуация. На одном из чемпионатов мира я попал в тройку лучших арбитров, а значит, в следующем сезоне должен был работать на Олимпиаде в Солт-Лейк Сити. Но все решил случай. Мне позвонил журналист из USA Today. Спрашивает про перспективы Ковальчука. Я еще удивился, зачем вы мне звоните, а он говорит: «Вы же скаут, ваше мнение интересно». Я рассказал. Интервью вышло – и американцы начали выражать недовольство. Мол, как скаут «Торонто» может судить Олимпиаду. В ИИХФ решили меня убрать, и я пропустил Олимпиаду. Тогда я и решил, что ждать еще четыре года не имеет смысла. А зачем: я всего добился. За последние пять лет своей работы я лишь дважды не признавался лучшим судьей сезона в России.

– И вы решили закончить?

– Да. По собственной воле, кстати, закончили два человека: я и Анатолий Бардин. Точнее Анатолий раньше закончил.

– Бардин – топовый судья?

– Был в пятерке лучших. С ним вообще интересная история была. Вот для него судейство совсем ничего не значило в плане материального обеспечения.

– Спокойней себя чувствуешь.

– Абсолютно. Бардин как-то приехал судить матч плей-офф «Крыльев» в Усть-Каменогорске. Идут команды мимо и какой-то хоккеист говорит: «Да понятно, судью купили». Анатолий майку расстегивает, достает золотую цепочку в два пальца толщиной и говорит: «Видишь, парень? А в Омске у меня машина стоит, которая дороже, чем вся ваша команда стоит». И это была чистая правда. Представляете, лицо Бардина, когда ему мальчик говорит, что он куплен? Мальчик, у которого коньки настолько старые, что большие пальцы из них торчат. Чувствовать себя независимо очень важно. Я вот тоже спокойно работал на хоккее, мне ведь достаточно приличные деньги в «Торонто» платили.

– Кого вы в «Торонто» отправили?

– Я драфтовал Борщевского, Даниила Маркова, Березина, Поникаровского, Антипова. Последний не заиграл в НХЛ. В общем, в процентом отношении у меня были высокие показатели. Кстати, один раз мне позвонили из Торонто и поблагодарили за хорошую работу. А перед этим четыре года мы вообще не задрафтовали ни одного русского. Спрашиваю, чего вы меня поздравляете-то. А мне говорят: «Мы не успели задрафтовать хороших русских, но зато не взяли никого из плохих русских». Отсутствие отрицательного результата – это тоже результат.

– Был игрок, с которым вы сомневались – советовать его драфтовать или нет?

– Даниил Марков – самый трудный случай. На первом драфте его никто не выбрал. На следующий год мне звонят, спрашивают, есть ли кто интересный в России. Я думаю, стоит ли про Маркова говорить. Играет не сказать что ярко, но с характером, с сердцем. В общем, продолжая сомневаться, говорю: «Приезжайте, тут есть один персонаж». Прилетел человек из Канады, посмотрел на игру Даниила, который, кстати, проводил весьма средний матч. И говорит: «Ты прав, в этом парне что-то есть». Маркова взяли чуть ли не самым последним. После него взяли еще одного человека, а потом свет в зале погасили и все разошлись. На последние раунды генеральные менеджеры некоторых команд даже не остаются – им неинтересно. А Марков – единственный, кто заиграл из девятого раунда того года. Марков – моя главная скаутская удача.

– А у вас был какой-то оклад в Торонто?

– Я расскажу, очень интересно было. Знаете, как вообще в скауты попал? Я приехал работать на чемпионате Европы и был единственным арбитром из России, который знал английский. Так вот приезжаю. Встречающий смотрит на меня грустными глазами и устало, безнадежно спрашивает: «Рефери из России? Английский не знаете?». Да, говорю, из России, но английский знаю. Так он расцвел, полез обниматься: «Английский знает! Английский!» Понимаете, российские судьи тогда были немыми, потому с ними было сложно работать. Супервайзер, например, объясняет, что на этом турнире можно пропускать небольшие зацепы, задержки, но за игру высокоподнятой надо строго карать. А наш судья сидит, кивает, но ничего не понимает – ну и выходит потом судить по-своему. Так вот я приехал на турнир и мне там сделали предложение стать скаутом. Времена суровые были, я думал, что меня вербуют, но успокоили – дескать, ничего противозаконного. Разговариваем об условиях. Мне говорят: «Мы платим 300 долларов в год». Ладно, думаю, отлично.

– Чего отличного-то? 300 долларов в год.

– Ребята, по тем временам это были запредельные деньги. Для примера: как-то я выехал и работал на юношеском турнире. Отработал четыре матча и получил 800 долларов, мне было 30 лет. И я сосчитал, что за всю жизнь не заработал таких денег. А ведь я преподавателем работал, судил еще. Но история не в этом, дослушайте. Мне сказали про 300 долларов в год, а затем приехал человек из «Торонто» на окончательные переговоры. Говорит: «Как и договаривались – будешь получать 300 долларов». Я без особого энтузиазма кивнул. А он говорит: «Леонид, 3000 долларов в год – приличная зарплата». И тут я выпал в осадок. Все это время мне говорили «three thousand», а я слышал «three hundred». Просто не мог предположить, что моя зарплата может измеряться в «thousand». 3000 долларов, представляете? По ощущениям, это как сейчас 300 тысяч долларов. У меня ведь даже велосипеда не было. А получив контракт с «Торонто» я купил двухлетний «Москвич» за 300 долларов и был королем.

***

– Когда вы стали главным менеджером в Новокузнецке, обязательно надо было уходить из «Торонто»?

– Когда мне предложили работу в «Металлурге», то я сразу поставил условие: мое сотрудничество с «Торонто» сохраняется. За океаном были не против. И вдруг в НХЛ выходит приказ: «Сотрудникам клубов Национальной хоккейной лиги запрещается работать генеральным менеджерами в элитных лигах Европы». Точное попадание в меня! Если бы я работал генеральным менеджером в Воскресенске, то все бы было нормально – это высшая лига. Мне звонят из Торонто, так и так. В Новокузнецке предлагают оформить хоть дворником, чтобы не было проблем. Но с НХЛ такое не прокатит. Просто из лиги позвонят в клуб: «Кем работает Вайсфельд у вас?» – «Скаутом». – «Кем он работает в Новокузнецке?» – «Дворником». – «А что он на самом деле делает в Новокузнецке?» И вот тут им бы пришлось сказать. Они же повернуты там на честности. Так я и отказался от работы скаутом. Но я не пожалел. В Новокузнецке и денег было больше, и у меня там была возможность принимать решения – то есть это более интересная работа.

– Но проработали вы там недолго?

– Ушел из-за конфликта с одним человеком. Потом позвонил в ФХР, чтобы меня назначили инспектором. Связался с европейской конторой, которая вела дела с клубами НХЛ и предложил свои услуги. Заинтересовались «Рейнджерс». Разговариваем об условиях, я сказал: «Хочу такую-то сумму». Мне объяснили, что на этот сезон у них в бюджете выделено меньше, но в следующем будет то, что ты просишь. Сезон закончился, меня поблагодарили за работу – и сказали, что дают на следующий сезон те деньги, которые я просил. Но тогда уже появился вариант с «Ладой» – и я окончательно ушел из НХЛ. 12 лет проработал в «Торонто», год в «Рейнджерс». Нормально, считаю. А в Тольятти я был три года: один до локаута, сам локаутный сезон и половину следующего.

– Тогда в Тольятти уже прекратили рассчитываться с командой машинами?

– Да. Но была другая вещь. В год, когда мы заняли второй место, Константин Сахаров – президент клуба, земля ему пухом – говорит: «Классно было бы каждому подарить по серебряной машине». И всей команде выкатили 35 «Калин», их тогда только выпускать начали. Вместо номеров – фамилии игроков. Мы даже, не знали, кому их дать. Все раздали: персоналу, игрокам. Тогда Петр Воробьев очень обиделся на Дмитрия Афанасенкова и не хотел ему давать машину. Но я настоял, чтобы выдали автомобиль. А куда их было девать-то?

– А вы долго ездили на своей «Калине»?

– Я ее даже не видел. Она стоила 250 тысяч рублей, мне сразу предложили взять за 245 тысяч. Согласился, не раздумывая.

***

– С Воробьевым сложно работать?

– Непросто.

– Зачем же вы его в Мытищи перетащили?

– Это не совсем я. Вы роль генерального менеджера немного неправильно понимаете. Владельцам «Химика» я говорил, что у каждого тренера есть свои плюсы и минусы. И объяснял им, кого они приглашают. Нет же такого: этот великий тренер, а все остальные дураки. Если вы берете тренера – вы вместе с его плюсами берете и его минусы тоже.

– А вы кого предлагали?

– Было несколько кандидатур, например Сергея Котова. Мне говорят: «Мы его не знаем». Вы, говорю, и Ржигу не знали. Мне отвечают, сохрани пока Котова, но возьмем Воробьева. А я Котова во вторую команду взял, предложил зарплату в 3000 долларов – это запредельная сумма для второй команды по тем временам, но сразу предупредил начальство, что если ему предложат в клубе суперлиги в десять раз больше, то я ничего не смогу сделать. Вот в свое время Новосибирск и подсуетился. Не удивлен тем пятым местом «Сибири». Это все Котов. В общем, не то, что я был совсем против Воробьева, просто знал о его проблемах.

– Мы хотели бы, чтобы вы навсегда поставили точку в конфликте с Милошем Ржигой. Расскажите правду о том, как он ушел из «Химика».

– Не вопрос. Слушайте. В последнем матче в Воскресенске мы проигрываем ЦСКА – 0:8. Сорок минут я уговариваю хозяев, чтобы оставили Ржигу. Уговариваю не потому, что я такой влюбленный в Ржигу: просто лучших вариантов не было. Ржигу должны были снимать три или четыре раза, но я все время защищал. В общем, заканчивается сезон. Я говорю: если нужен результат сейчас – нужно оставлять Ржигу. Если работать на перспективу – нужен русский тренер. Губернатор Борис Громов говорит, что обещал оставить Ржигу. Не вопрос, отвечаю, оставляем Ржигу.

– Значит, губернатор был за Ржигу.

– Да. Иду к Милошу, который ждал решения своей судьбы, и объявляю, что его оставляют в команде. Давай, говорю, готовиться к сезону. Милош жестом останавливает: «Подожди, мы же по деньгам не решили». И тут он мне говорит: «Хочу повышение зарплаты на 57%».

– Нормально.

– Я с удивлением смотрю на него. Мы заняли шестое место, подвигов особых не совершили. С какого перепугу? «У меня есть предложение». – «Откуда?» – «Из Чехии». – «Милош, не смеши – сколько тебе дают там?» Он мне называет какую-то сумму в чешских кронах. Стоп, говорю, в долларах это сколько? Это в 10 раз меньше той суммы, которую он просил! Так или иначе, я сказал Ржиге, что деньги даю не из своего кармана – пусть решает руководство.

– А руководство?

– Они, конечно, очень удивились, но назвали предельную сумму которую я могу предложить Ржиге. И вот, значит, сидим втроем – я, Ржига и его агент Ярослав Зидек. Я говорю: «Милош, тебе дают повышение на 7%». Ржига всплескивает руками: «Тогда до свидания, я пошел». И уходит. Зидек на меня: «Леонид!» Таким голосом, главное, как будто я прекратил переговоры. В общем, Ржига хлопает дверью, уходит. На следующий день он появляется в клубе, с шампанским и жалуется. Ему говорят: «Иди к Леониду. Скажи, что согласен». Не пошел.

– Гордость?

– Да у всех тренеров свои бзики. Я одного спрашиваю, как ему удается не изменяться с годами, а он мне: «Я работаю с перерывами». Ржига, кстати, сам мне сказал, что работать тренером на высоком уровне больше десяти лет нельзя.

***

– Что вы не поделили с Федором Канарейкиным?

– Канарейкин хотел дорваться до денег, а я его не допускал. И вот он дождался момента, когда я уехал на операцию в Израиль, прорвался к Борису Громову и обвинил меня в воровстве.

– С вами не попытались поговорить из администрации области?

– Там почему-то это не принято. И не таких людей увольняли в одну секунду.

– Он лучше стал распоряжаться деньгами?

– Первое, что сделал Канарейкин на новом месте, – потерял огромную сумму денег. Не украл – потерял.

– Как?

– Подписал контракт с Брембергом, и тут же расторг этот контракт – и клуб выплатил неустойку. Он просто не понимает, что такое работать генеральным менеджером. Мне не хватало 24 часов в сутки. У меня в мобильнике батарея повышенной энергоемкости. И разряжалась, бывало, меньше, чем за день. У генменеджера огромный объем работы. А Канарейкин посчитал, что он с этим справится, да еще и тренировать будет. Так не бывает. Если вы одной рукой управляете автомобилем, а другой ласкаете женщину – и то, и другое вы делаете плохо. Канарейкин сам себя уволил.

– Канарейкин говорил, что от вас одни требования и никакой помощи.

– Я одно понял. Нельзя слушать тренера, который требует какого-то конкретного хоккеиста. Тренер должен сказать: «Мне нужен правый нападающий с левым хватом и хорошей стартовой скоростью». И генеральный менеджер должен такого найти. А тренеры же, повторю, все со своими особенностями. Оценивают по каким-то своим критериям. Вот Петр Воробьев: «Мне нужен Паша Воробьев». – «Ильич, ну почему именно Паша Воробьев?» – «Да он мне в 18 лет один Казань обыграл». – «Ильич, пять лет же прошло!» – «Нет, мне нужен Воробьев!» Ну, ни в какую. Я вбухиваю огромные деньги, чтобы взять этого нападающего, оставил без Паши Ярославль, еще кого-то.

– И что?

– Что-что, он начал сезон в первом, а закончил в четвертом звене. В Новокузнецке меня как-то просили купить одного хоккеиста. Я задаю привычный вопрос – почему. «Мы тут играли недавно, он нам забросил две шайбы». Говорю, давайте смотреть на статистику. Он за 34 матча забросил 4 шайбы, две из них вам. Вот зачем он нужен?

– С Канарейкиным случилось то же самое?

– Разное бывало. Например, ему категорически не нравился Филипп Метлюк.

– Ну, всем известно, что у Метлюка спина.

– Да причем здесь спина. Да, проблемы есть. Но это железный парень, у которого три комплекта наград чемпионатов страны, который не пропустил за три года ни одного матча. И вот Метлюк не был нужен, а люди, которым вообще нечего делать в серьезных командах, – нужны. Все это закончилось тем, что однажды я сказал: «Есть вот такая сумма. Кто тебе нужен? Хочешь на эти деньги возьмем одного игрока. Хочешь – 35». Он говорит: «Вот этого, этого и еще…» – «Стоп, – говорю. – Деньги кончились». А он не понимал.

– Неразрешимые противоречия.

– Канарейкин же сам себя уволил. Со мной он был как у Христа за пазухой. У команды было все, что нужно. Вы видели, как сушат перчатки в некоторых командах? Суют фен в перчатку. А у нас есть специальный аппарат, который мы купили за огромные деньги, чтобы сушилось много перчаток. Я закрывал вопросы по чартерам, питанию, форме, по всему. Это быт. Плюс тренеры не понимают условий переходов. Они думают – ну подписали Бремберга. Не подошел – пусть ступает. Потом контракт разрывается и они вдруг узнают: «Ой, еще ж огромные деньги ему за это надо заплатить. Ну ничего себе».

– Этот вопрос нельзя не задать: но ходили слухи, что четвертое звено – ваше. Вы заключаете с игроком четвертого звена контракт, половина которого уходит вам.

– Вот если это правильно преподнести, то, наверное, потому меня и уволили. Ну как с этими людьми разговаривать? В четвертом звене, по моей версии, должны были играть Яшин, Лазарев и Кагарлицкий. Что мне с ними пилить – их 3000 долларов? Знаете, ребята, Остап Бендер на месте генерального менеджера нашел бы 101 способ честного отъема денег. И пилить контракты – не самый лучший. За свой первый сезон в «Химике» я сэкономил шесть миллионов долларов. Мог бы сэкономить шесть миллионов, а сказать, что сэкономил пять, например.

– А вы правда шесть миллионов сэкономили?

– Да. Меня, правда, вздрючили за то, что у меня был перерасход на 100 тысяч рублей за горюче-смазочные материалы.

– Смешно.

– Нет, ну честно – так и было. Я им говорю: «Я 6 миллионов долларов клубу сэкономил». – «Подожди, успеем. Где 100 тысяч рублей за ГСМ?»

– Так вы все же были готовы к тому, что Канарейкин вас снимет?

– Нет. Не верил. Будь мы с ним в Казани, Уфе, где есть что делить, – я бы ждал от него переворота. А в «Атланте» в тот момент была ситуация, когда денег не было. И ни один здравомыслящий человек не станет устраивать переворот. Я просто не сумел просчитать логику Канарейкина, потому что в его поступках нет логики. Вот я сейчас живу за городом. У меня пустая московская квартира. Ни мебели, ни ценностей. Туда залезли воры. Посмотрели, поняли, что брать нечего, – и ушли. Это – логика. Невозможно обворовать пустую квартиру. А Канарейкин в пустой квартире устроил переворот.

Популярные комментарии
Sibir-mama
0
Знаешь, если по результатам игры тренер может лишиться работы, то матч наверно что-то да значит. А если финского тренера бы по итогам уволили или половина состава его команды получила травмы (судя по словам самого же Вайсфельда это было более чем реально), то что?
Причем тут международные турниры? Комуняка - относилось непосредственно к Вайсфельду, как любителю уравнивать штрафные минуты. Я за другое говорю: бывший лучший судья России открыто говорит, что есть практика уравнивать штрафное время, а всем похрен. П..дец!
Ответ на комментарий Mitya78
Вообще-то там речь шла о предсезонке, матче особо ничего не значащем.

На международных турнирах оценивают работу судей не «комуняки», так вроде к Леониду никогда претензий не было.
Sibir-mama
0
Ага! Меня поражает, что он считает, что это в порядке вещей рассказывать на общественном ресурсе. Есть предложение к авторам - попросите эти цитаты прокомментировать нынешнего главу судейского корпуса (не знаю как он там называется). Пусть расскажет, какие они вообще бывают, эти специальные установки арбитрам (не удалять домашнюю команду чаще гостей, не удалять в концовках встречи и т.д.)

Еще насчет распилов. Не знаю как с генеральными менеджерами, а за тренеров могу сказать. Ходил в тренажерку, а ее владельцы были дружны с одним хоккером, который играл в Локо во времена Юрзинова-старшего. Так он рассказывал что Юрзинов-старший имел откат с игроков: чем чаще тебя выпускают на лед, тем больше бабла. Хочешь бабла - отстегивай Юрзинову. Не отстегиваешь - тренируйся.
Ответ на комментарий Зимбру
А ещё момент, когда он говорит, что Жамнова по рукам били, но удалять в такой момент было нельзя.
Capitan Flint
0
Хорошее вью.У Вайсфельда явно тоже рыльце в пушку.А тут он предстал прям ангелом каким то.
Написать комментарий 61 комментарий

Новости